|
На лице появилось задумчивое выражение. Майор пожевал фильтр, выдохнул облачко дыма. Маленькие глаза пошарили по кабинету, стрельнули в сторону разбитой двери. На толстых щеках проступил лихорадочный румянец, лоб избороздили глубокие провалы морщин. Данилов сглотнул, прокашлялся. – Сашка, я объясню! – пророкотал он. – Не делай поспешных выводов. Жизнь сложная штука. Приходится делать ставки, играть… Политика – грязное дело. Иногда чтобы достичь вершин, надо предварительно искупаться в дерьме. – Мне плевать! – прошипел я, пристально глядя в бегающие глаза майора. – Вы солгали! Понимаю, хочется выбраться наверх. И для этого не грех пройти по головам и трупам. Но вы ошиблись, Алексей Григорьевич, выбрали не ту цель… Я ухожу! Отвернулся и сделал шаг к двери. Зверь в душе требовал накинуться на солдата, разодрать горло, отомстить. Но здравый смысл гнал прочь. – Стоять! – взревел Данилов. Вскочил со стула и грохнул кулаком по столу. Широкоскулое лицо побагровело, пошло пятнами. В ложбинке раздвоенного подбородка сверкнули капельки влаги. Майор хлопнул ладонью по поясу, щелкнул застежкой кобуры. – Никуда ты не уйдешь! Командир спецназовцев сверкал глазами, тяжело и надрывно дышал. Толстые пальцы теребили рукоять пистолета. Я хмыкнул, поразившись быстротой, с которой майор пришел в себя. – Не для того я три месяца тебя искал, чтобы ты взял и ушел, – сказал Данилов спокойнее. – Ты собственность, Саня… Собственность правительства. И твой талант тоже. Он должен служить на благо… – Только не говорите – Отечества, – фыркнул я, сложил руки на груди. – Знаете, Алексей Григорьевич… Есть разница между государством и Родиной. Я Родину люблю. А страна и правительство – стадо ожиревших ублюдков вообразивших, будто им дана власть над судьбами, душами и телами людей. Вы ничем не лучше Совета Старейшин, хоть и прикрываетесь красивыми словами: долг, честь, гордость… И потому прощайте! В будущем может и свидимся, но при других обстоятельствах. На выходе краем глаза заметил движение – майор схватил телефонную трубку, быстро набирал номер. Сейчас будет жарко, – мелькнула мысль, – Придется поднапрячься. Защитных заклятий не знаю, как впрочем, и атакующих. Из того набора, коим овладел надо извлечь максимальную выгоду. Молнии, регенерация, ускоренное движение и немного управление землей… Я выскочил в коридор и торопливо пошел к выходу из здания. Обогнул раскрытую настежь дверь по правую сторону. Скользнул равнодушным взглядом и двинулся дальше. Но тут в мозгу щелкнуло, вспыхнула идея. Я вернулся и заглянул в комнату. Когда-то давно здесь была мастерская. Посреди комнаты остовы токарных станков, разбросаны детали, гайки и шестерни. Пахло застарелым машинным маслом, металлом. В углу целая куча железной стружки. А у фундамента одного из станков лежали несколько больших, с кулак размером, ржавых шарикоподшипников. То, что нужно! Мысль уцепилась за железяки, проникла внутрь. Перед глазами появилась картинка: цветные пятна, узоры… Я интуитивно направил усилие, начал говорить с металлом. Получилось! Подшипники подпрыгнули в воздух словно живые, завертелись и закружились в хороводе. Сначала медленно, затем быстрей. Воздух взвыл, засвистел. Посреди комнаты возникло мутное сероватое колесо. Через секунду рассыпалось, подшипники зависли в ожидании. Ко мне! – мысленно приказал я. |
