|
Елистрат напоминал меховой шарик – длинная борода и волосы встопорщились, укрыли с головы до пят. Черные бусинки глаз поблескивали сердито и настороженно, на сморщенном личике угрюмая гримаса. Остроконечные кошачьи ушки двигались как локаторы, ловили каждый шорох. – Спасибо, Елистрат! – сказал я. Постарался буднично, но в голос невольно прокрались теплые нотки. – Выручил. – На здоровье! – ответил домовой с удовольствием. – Но если бы послушал старика, то вызволять не пришлось. – Каюсь, дурак, – кивнул я. – Кстати, Вадим вернулся? – Нет Вадика, – печально вздохнул Елистрат. – Загостился у деда своего, волхва. И Светлана с Вовой не появлялись. Так с мышатницей несколько дней и просидели. А потом поняли, что в беду ты попал, и решили спасать. – Вот как… – протянул я. Домовой промолчал, погрузился в думы. Я не стал тревожить, принялся осматриваться по сторонам. Город разительно поменялся. Улицы безлюдные и молчаливые. Ни одного прохожего, исчезли разговоры, музыка, смех… Огни притухли, рекламные щиты, вывески и окна домов слились с мраком. Лишь кое-где одинокие фонари, редкие огни в квартирах. В воздухе витала противная вонь: пахло плесенью и гнилью, разложением, чем-то острым и неприятным. Город будто постарел за одну ночь. Взгляд выхватывал детали по кусочкам: сеть глубоких трещин на плите панельного дома, горы мусора и штукатурки, ржавые искореженные остовы автомобилей… Глаза уловили странность. Я подошел к освещенной фонарем стене, внимательно осмотрел. Вроде бы ничего необычного… Показалось?.. Раздался треск, на серой шершавой поверхности бетона появилась тонкая трещинка. Выросла прямо на глазах, поползла вверх, обзавелась ответвлениями… Через полминуты разрослась до горного ущелья. Посыпались песчинки, пыль, острые камешки. Бетонная панель жалобно застонала, выгнулась наружу. Показались мохнатые от ржавчины прутья армирования. Я поспешно отбежал подальше, струсил пыль и сор с головы. Оглянулся – в плите появились черные дыры, вниз сбегали ручейки мелких песчинок… Чем дальше я шел, тем становилось страшней. Следы разрушения и тлена сквозили буквально во всем. У подножий деревьев лежали ворохи желтых листьев, кора отваливалась целыми пластами. Трава на газонах и на обочинах сухая и ломкая, застыла безжизненной щеткой… Повсюду ржавчина, пыль, битые кирпичи и стекла. Ветер свистел в рамах разбитых окон, безжизненно хлопали двери подъездов. Не соврал Ярополк, город действительно проклят. – Гинет, городище, – тихо пробурчал Елистрат. – Скоро не останется ничего. – Можно как-то изменить? – прошептал я. – Или замедлить… – Не знаю, – ответил домовой. – Не слышал о том, чтобы кто-то сумел. Проклятие трудно остановить… Елистрат вновь умолк, нахохлился. Я тоже притих, втянул голову в плечи. Зловещая тишина давила на нервы, сердце билось неровно, с перебоями. Я то и дело настороженно оглядывался, всматривался во тьму. Негромкий стук двери, вздох, шелест ветра, мягкие приглушенные шаги… Туман постепенно редел, поднимался выше, открывая взору полную картину разрушений. Я будто попал в один из тех фантастических фильмов о Конце Света, Армагеддоне, или о мрачных временах после ядерной войны. Прошел через двор и тут заметил первые признаки настоящей беды. На детской площадке лежало несколько трупов. |
