|
Иногда надо творить безумства. В мире, где нет логики и разума, лишь сумасшедший найдет правильный путь. Закрыв глаза, я решительно шагнул в пустоту. Ветер гневно завыл, зарычал, попытался сорвать рубашку. Но тут же затих и я почувствовал, что стою на твердом. Открыл глаза и глупо улыбнулся. Получилось. Получилось, мать вашу! Мне удалось разорвать круг, выйти из беличьего колеса. Дурак я, выход был так близко. Стоило только сойти с лестницы. Но мешал страх высоты, нежелание умирать… Темно. Черные громады вековых деревьев, под ногами мягкий мох, трава. Я оказался в лесу. Уши ловили разнообразные звуки: скрипы и шорохи, шелест листьев, шуршание ветвей. Где-то далеко заунывно выли волки, прославляли полную луну и яркие звезды. Над головой раздалось хлопанье тяжелых крыльев, гулко захохотал филин. Пахло терпкими травами и ночной свежестью. Сквозь ночные шорохи пробилось потрескивание, сухие щелчки. Пахло дымом. Где-то рядом костер. А где огонь, там и люди… Словно ищейка я прошелся по кругу. Ориентировался на слух и обоняние. Старательно раздувал ноздри и вдыхал запахи, пытался уловить направление. Проклятые чувства городского жителя! Слишком притуплены. Любой лесник сразу же определит верный путь. А мой мозг привык не обращать внимания на посторонние шумы, прочую ерунду. Что-то блеснуло. Я остановился, отодвинул ветку, что лезла в глаза. Точно! Метрах в двадцати багровое зарево – отсветы костра. Ноги по щиколотку тонули в ковре из опавших листьев, пушистого мха. Пробраться втихую и посмотреть из-за кустов на кого вывела нелегкая, не получилось. Ну не лесник я, не лесник. И даже не эльф, которым приписывают бесшумность и легкость шагов. Под туфлями сразу захрустели мелкие веточки, сухие сучья, чавкнул напитанный влагой мох. С шумом и треском, будто бредущий на водопой бронтозавр, я преодолел разделяющее расстояние. Спрятался за стволом дерева, но понял – глупо, и вышел на свет. Небольшая полянка, заросшая густой травой. Посреди нее весело полыхал небольшой костер. Длинные языки пламени тянулись к звездному небу, танцевали, выстреливали искорками. Дыма почти не было. Рядом куча сухих сучьев и веток – про запас, чтобы на всю ночь хватило. У огня неподвижно сидел мужчина. Крутил в руках небольшой прутик, шуровал в костре и отбрасывал угольки, чтобы не подожгли траву. В красноватых отблесках костра я разглядел толстый панцирь закрывающий грудь и живот незнакомца. Тело полностью заковано в блестящий металл: поножи, поручи, громадные наплечники и латный воротник. Рядом в траве лежал массивный шлем. Чуть дальше щит из цельного куска железа. Доспехи старые, побитые, с множеством вмятин, царапин и потертостей. Видно не единожды побывали в бою… Лицо рыцаря разглядеть не удалось. Лишь общие контуры – очертание головы, вихры волос, нос и губы, глазные впадины. – Привет! – бодро произнес я. – Хорошая ночка, не правда ли? И комары не кусают. Прекрасное время для прогулок, моционов… Не подскажете где я оказался? А то засмотрелся на звезды и заблудился… Воин и ухом не повел. Отложил прутик и придвинул ножны с мечом. Обнажил громадный клинок, достал из сумки камень и начал точить. Медленно проводил по острию, просматривал на свет и снова водил, стирая заусеницы и неровности. Раздавался противный скрежет, летели искры. – Послушайте… – произнес я с неловкостью, помахал рукой. – Можете сказать, что это за страна? Где я?.. Вы меня слышите? Рыцарь доточил клинок, вложил в ножны. |
