|
Маленький Дух чуть не охнул от испуга – неужели умирает? Но сразу понял, что ошибся. Раны Александра медленно затягивались. Кровь свернулась, превратилась в ломкую коричневую корочку. Пентаграмма на груди исказилась, часть магических символов стерлась… И в тот же момент колдун задрожал и заскрипел зубами. Желтое пламя в глубине глазниц разгорелось ярче. Искры с кончиков пальцев посыпались гуще, впивались в парня как маленькие иголки. Сашка извивался, стонал. Борется! – пронеслась ликующая мысль у Елистрата. – Не сдается молодец! Может и выдюжит! Должен!.. Домовой стиснул кулачки, с замиранием сердца наблюдал за колдуном и парнем. Мистик содрогался и скалился в злобной гримасе. А Сашка… Елистрат слышал, что дыхание парня становится громче, сердце бьется чаще и уверенней. Александр боролся. Чуткие уши Духа уловили шелест ветра и негромкие голоса, в небе проскользнули тени. На крышу одна за другой опустились несколько женщин… Впервые за долгое блуждание по мертвому городу Елистрат улыбался. Помощь пришла! * * * Я подождал, пока разгоряченное тело остынет. Покряхтывая от усталости, встал, привалился к ближайшему стволу. Воспоминание о таинственном рыцаре, Лестнице и прочих неприятностях выпорхнули из головы. В этом месте лес слегка раздвинулся, образовал крохотную опушку. В чернильном небе яркие белые звезды, огромная как щит полная луна. Мягкий серебристый свет заливал прогалину, струился в травах и листьях. Он не придавал объема, но играл тенями, создавал множество теплых оттенков. Теплый ласковый ветер пробегался по вершинам трав, кружился в радостном танце. Налетел на меня, взъерошил волосы и пощекотал кожу, прижался к телу. Я зажмурился от удовольствия, глубоко вдохнул сладковатый воздух. Осмотрелся и улыбнулся. Картина удивительно иллюзорная, двумерная. Но очень красивая и волшебная. Предо мной возвышался скалистый утес. Старый, но еще грозный и могучий, как былинный богатырь. Камни гладкие, обточенные ветрами и непогодой, с множеством трещин, впадин. Изумительно белоснежные как оплавленные головки сахара. Повсюду пучки длинных пушистых трав, склон и подножие усыпано мелкими белыми цветами. Они росли даже в незаметных расщелинах, сливались с камнями. А посередине в склоне утеса чернел зев большой пещеры. Все здесь буквально дышало древней красотой. Зачарованный, далекий и забытый уголок, но живой, лучистый и светлый. Даже пещера не выглядела страшной или зловещей. Только на первый взгляд показалась черным бельмом. Но присмотревшись внимательнее, я понял, что лишь в контрасте с ослепительно белыми камнями. Лунный свет легко проникал внутрь. Отражался от стен и наплывов, играл в кристаллах горного хрусталя. Пещера – продолжение сказки, дом волшебства, силы, гордости… Нога утонула в мягкой траве, пушистые кончики мазнули по ладони. Я прошел на середину прогалины, остановился у входа. Закрыл глаза и раскинул руки. Купался в лунном свете, слушал шорох травы, легкий и чистый шепоток ветра. Дышал и не мог надышаться. Воздух пьянил лучше вина, но не туманил разум. Я вздохнул, с сожалением открыл глаза и вошел в пещеру. Темно и прохладно. Слышен шелест листьев за спиной, тихие шорохи и звонкий стук капель. Пол ровный, усыпанный мелкими камешками, песком и пылью. Глаза постепенно привыкли, я различил стены, высокий потолок. Тут царствовал серебристый сумрак, спокойный и сонный. Ветер ободряюще потрепал по плечу, подтолкнул в спину – иди же, не медли. И я поддался на уговоры, осторожно побрел по каменному коридору. |
