|
– Все сложилось как нельзя лучше, мы успели. А теперь расслабься и не мешай. Придется немного полетать. – Только не так быстро как в прошлый раз, – пошутил я. – Конечно, – кивнула она и вновь ласково погладила по щеке. Я оторвал взгляд от милого волнующего лица, оглядел остальных. Ведьмы… Чуть больше десятка и все очень разные. Но роднило одно – глаза. Цвета я не видел, но радужки необычайно широкие как у кошек. Движения чересчур мягкие и гибкие, очень упругие даже у старших. На предплечьях нескольких ведьм я заметил татуировку, изображающую черную кошку с выгнутым колечком хвостом. Знакомая картинка… – Уходим! – объявила седовласая старуха. – Быстрей, девочки! Не спим!.. На плече у бабули я разглядел Елистрата. Домовой что-то нашептывал старухе на ухо. Та внимательно слушала, кивала и поддакивала. Сморщенное лицо кривилось в недовольной гримасе, косматые брови сошлись на переносице… Вспышка бодрости быстро прошла. Я обвис на руках у ведьм, закрыл глаза и начал засыпать. В голове змейками вертелись успокаивающие мысли: «Все хорошо, Саня! Теперь можно отдохнуть. Ты вырвался, сумел победить…» Сквозь полудрему чувствовал, что куда-то несут. Потом ноги потеряли опору и оторвались от земли. В ушах засвистел и загрохотал ветер. Ударил в лицо ледяным кулаком, продрал до костей. Я снова пришел в себя и приоткрыл веки. Увидел убегающие вниз кубики полуразрушенных домов, деревья и автомобили. На одной из улиц разглядел какое-то движение, присмотрелся внимательнее. По дороге мчались странные существа: одинокий всадник на громадном коне в окружении своры псов. Тот самый демон, Проклятый Охотник… Я не рассмотрел деталей – картинка дрогнула и смазалась, ведьмы поменяли направление и поднялись выше, – но заметил пылающие холодным потусторонним светом глаза существа. Хотел испугаться и не успел. Тьма вошла в тело, залила сосуды теплым воском и шепнула: «Спи!» Я поддался, смежил веки и растворился в беспамятстве. ГЛАВА 9 Из окна лился яркий солнечный свет, слепил глаза. В стекло ударилась толстая зеленая муха-камикадзе, обиженно зажужжала и улетела. Со двора слышались голоса людей, кудахтанье кур и далекий собачий лай. Звонко прокричал голосистый петух, чирикали воробьи. Пахло сухими травами, соломой и пылью. Я утопал в мягкой пуховой перине. Под головой жесткая хрустящая подушка – видимо, набита сеном. Сверху укрыт тонкой белой простыней. Правильно, слишком жарко для одеяла… Я зевнул и потянулся, обвел взглядом комнату. Небольшая и светлая, стены из толстых ошкуренных бревен. На потолке гирлянды паутины, пол дощатый, рассохшийся. Из мебели только деревянная кровать, на которой лежу, тяжелый старый комод, украшенный затейливой резьбой и пара колченогих табуретов. Входная дверь плотно прикрыта, за ней слышались чьи-то шаги, стуки, звон посуды. – Очнулся?.. – послышался ровный, немного хрипловатый голос. Заскрипели половицы, из тени в углу вышел старик в длинном белом балахоне подпоясанным обрывком веревки. Я с интересом осмотрел незнакомца. Обычно старость давит на плечи, заставляет пригибаться к земле. Но этот высокий и широкоплечий, спина прямая как доска, осанка гордая. В молодости наверняка был признанным силачом, сейчас тоже не растерял остатки энергии. Лицо породистое, благородное и сильное: высокий лоб мыслителя, тяжелый волевой подбородок и немного крупноватый мясистый нос. |
