Валерий Гуров, Олег Дмитриев. Товарищ военврач IV
Глава 1
Разоблачение магии
— Шо, опять⁈ — вырвалось у меня само собой.
Предыдущая встреча с товарищем Данайтисом запомнилась так, что лучше б не запоминалась. Тот, правда, оказался фальшивым — под его именем действовал диверсант с группой, но эмоции, если говорить откровенно, были ещё вполне свежи. Как он убил одного бойца НКВД и нейтрализовал двух других, как искалечил военврача и ранил нашу Катю Белову — всё это промелькнуло перед глазами в один миг. Я даже не заметил, как сжал кулаки.
— Как думаешь, зачем едут? — шёпотом спросила Оксана, всё ещё стоя в кольце моих рук.
— А для чего с ревизиями ездят? — пожал я плечами, не разжимая объятий. — Походят по коридорам и кабинетам с умными лицами, донесут линию партии, найдут крайнего, треснут спирту и уедут.
— Какого крайнего? — она вскинула тревожно блестевшие глаза.
— Любого, — спокойно до равнодушия ответил я. — Это армия и это война. Тут сценарий постановки один, если это не награждение особо отличившихся. Приехать, поводить носами, поморщиться, наказать кого-нибудь — и ехать дальше.
— А за что наказывать-то?
— Ну ты, мать, как первый раз… это… о другом я, — да, в контексте будущей свадьбы поговорка про «не первый раз замужем» была не идеальной, признаю́. — Кто подвернётся, ну, или кого местное руководство нарочно подвернёт — того и накажут образцово-показательно. За нехватку чего-нибудь или, наоборот, пересортицу, за недостаточное или избыточное рвение. Обычные дела.
Если считать этот невозможный и фантастический перенос в сорок первый командировкой, то она у меня была далеко не первой. И про то, как всё устроено в армии, я определённое представление имел.
— Тебе опять как будто за полста, Вань, — тихо сказала Оксана.
— И чего? Раздумала замуж? — хмыкнул я.
— Хотя нет, тот же дурак, что и был! — фыркнула она и попробовала было вырваться из моих рук. Но я своих не бросал. Наоборот — бывало.
— Это что тут за обжимания⁈ — возмущённый голос Покровского заставил её дёрнуться сильнее, но всё равно без результата. Я поднял глаза на начальника госпиталя. — А, это вы, молодожёны… Ну всё равно, это… Не на людях бы…
Николай Сергеевич заметно смутился.
— Обсуждаем грядущую ревизию, готовим план мероприятий и показательную порку, — отчитался я чётко, по-военному, продолжая прижимать к груди свою женщину, которая пыталась принять строевую стойку, пусть и располагаясь к командованию не той стороной.
— Да? Похвально, — кисло пробормотал начальник госпиталя.
А потом вдруг вздрогнул, будто придумал что-то нужное и важное. Он стоял в дверях, в рамке неровного света керосинки, что горела всю ночь на посту, где круглосуточно бдил кто-то из Колиных или Серёгиных.
— Утром ко мне на доклад! Рассмотрим ваш план мероприятий. И, возможно, скорректируем.
— Непременно, Николай Сергеевич! После обхода всё будет у вас на столе! — заверил я.
— Шли бы в тепло, дует тут, — уже уходя, негромко добавил он. Совсем не по-начальничьи, а по-человечески.
— Хороший мужик. Повезло, — вздохнула Оксана.
Я чуть ослабил хватку, но она не отошла, а только развернулась в кольце моих рук, прижавшись спиной.
— Хороший мужик — большая удача, и не говори, — согласно кивнул я, касаясь подбородком её волос.
— Это точно. Одной мне только дурак достался, — вот же язва! Но её характер вполне можно было понять, а к этой её вечной маске я, кажется, тоже уже давно привык. |