Сережа потянулся было за папиросой, но его рука повисла в воздухе: он услышал, как Петя сказал:

— Не курим, спасибо.

Для естественности, чтобы вывести свою руку из неловкого положения, Сережа всё-гаки взял папиросу, прочитал на гильзе «Казбек. Ява. Москва» и положил ее обратно в коробку.

Костя обвел всех быстрым взглядом, побледнел и поднялся с места.

— Бить будете? — звонким голосом спросил он. — Четверо на одного?

— Четверо на одного, — подтвердил Петя.

Не спуская глаз с товарищей, Костя стал медленно боком пробираться к выходу.

— Митька, запри дверь, — сказал Сеня.

Костя закурил и попробовал выпустить кольцо дыма, чтобы показать, что он ни капельки не трусит. Кольцо получилось такой причудливой формы, что Косте самому стало страшно, до чего же он растерялся.

— Расскажи: что у тебя вышло с Матвеем Григорьевичем? — предложил Петя.

— Наябедничал? — обернулся Костя к Сереже Бойкову.

— Дурак, — ответил Сережа.

— Ничего такого особенного у меня не получилось, — быстро заговорил Костя. — Я запорол молоток. Делов палата, убытку на семь двадцать, могу хоть сейчас вернуть.

Он полез в карман, сгреб всё, что там лежало, и вывалил на стол деньги, гребенку, перочинный нож, серебряную конфетную бумажку.

— А почему семь двадцать? — полюбопытствовал Петя.

— Государственная цена одного молотка.

— Неточно считаешь, — сказал Сеня Ворончук.

— Как это неточно? Мастер говорил, — семь двадцать.

— Молоток обходится семь двадцать, а ты-то влетишь в копеечку.

— Кому это я влечу? — запальчиво спросил Костя. — Тебе, что ли?

— И мне. Всем.

— Меня мать кормит, отец по исполнительному листу присылает.

— Вот дубина! — восхищенно сказал Сережа Бойков.

Все четверо молча смотрели на Костю.

Тот понял, что его как будто не собираются бить, и начал постепенно обретать спокойствие. В спокойном же состоянии он стал значительно наблюдательнее и приметил, что четверо его соучеников смотрят на него с обидным любопытством.

— Ты газеты-то читаешь? — почти дружелюбным голосом спросил Петя.

— Читаю.

— Врешь, наверное.

— А вот не вру.

— А ну, как фамилия председателя Всемирного Совета Мира?

— Всемирного? — переспросил Костя, чтобы оттянуть время.

Дорого бы сейчас он дал, чтобы иметь возможность выпалить неизвестную ему фамилию прямо в лицо четверым своим судьям.

— Ладно. Не знаешь. Давай другое…

— Хотите, я вам наизусть всю таблицу футбольного первенства за прошлый год скажу? — предложил Костя.

— Обойдемся.

— Пусть он скажет, где у нас строятся крупнейшие ГЭС, — сказал Митя.

— Что, вы меня совсем за человека не считаете? — обиделся Костя.

— У нас под Полтавой такому парню коров бы не доверили пасти, а тут — пожалуйста — сиди с ним в одной группе, — Сеня Ворончук досадливо махнул рукой и отошел к окну, показав этим, что лично для него вопрос исчерпан.

Теперь даже если бы кто-нибудь из ребят открыл дверь, Костя всё равно не ушел бы: он не мог уйти, оставив за своей спиной такое безоговорочное презрение к себе.

Сбиваясь, он попытался назвать крупнейшие электростанции, но сейчас это его уже не спасло.