М-р Барроу деликатно кашлянул. Только тогда Хорнблоуэр поднял голову и обратил внимание на окружающих. Миранда смотрел на него с тревогой, еще не зная содержания прочитанного, а Барроу, как всегда, насмешливо, но и (или это только показалось Хорнблоуэру) с некоторой долей участия.

— Благодарю вас, сэр, — произнес он пересохшими, непослушными губами; он хотел сказать что-то еще, но ком в горле заставил ограничиться этим.

— Не надо меня благодарить, капитан, — неожиданно мягко проговорил Барроу. — Моей заслуги здесь нет. Мы с м-ром Марсденом лишь чуточку ускорили появление этого сообщения в прессе, но ни у нас, ни у любого другого человека, знакомого с вашим послужным списком, не возникало сомнений, что это обязательно произойдет. Благодарите себя, мой друг, вы заслужили капитанский чин. От всей души надеюсь дожить до того времени, когда придется начинать утро с ежедневного доклада вам, как новому Первому Лорду.

— Благодарю вас, сэр, — только и мог пробормотать Горацио после столь ослепительного пожелания.

Миранда, тем временем, тоже успел ознакомиться с указом о производстве.

— Поздравляю вас, капитан! — воскликнул он, дружески хлопнув Хорнблоуэра по плечу. — Поздравляю от всей души! А не кажется ли вам, господа, что такое событие заслуживает шампанского. Гонсалес! — крикнул он в отверстие звуковода, не обращая внимания на протестующий жест м-ра Барроу. — Бутылку шампанского, самого лучшего. И пошли кого-нибудь за Рикардо. Быстро!

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство, — донесся приглушенный ответ. — Сейчас все исполню.

Пять минут спустя Гонсалес принес на серебряном подносе пузатую бутыль темного стекла и четыре хрустальных бокала. Еще через пять минут появился слегка запыхавшийся сержант в мундире. При виде м-ра Барроу в глазах у него вспыхнул тревожный огонек, но, выслушав объяснение Миранды, он тотчас успокоился.

— За здоровье и будущие успехи нового капитана Королевского Флота. Ура!!! — провозгласил граф первый тост. Он и Рикардо выпили до дна, Барроу лишь пригубил вино, Хорнблоуэр, глядя на него, тоже ограничился маленьким глотком. Сержант с чувством пожал капитану руку.

— Поздравляю, дон Горацио. Желаю обойти весь свет и побеждать во всех сражениях. Так держать!

— Благодарю вас, Рикардо, благодарю вас, джентльмены. — Хорнблоуэр неловко поклонился и поставил недопитый бокал на край стола. — Я очень тронут и признателен вам всем за добрые слова, но у нас еще есть неотложные дела. Я правильно понял вас, м-р Барроу?

— Да-да, капитан. Я вас тоже поздравляю, но боюсь, что придется вас — и не только вас, но и всех присутствующих — несколько огорчить. Как вы уже знаете, обстоятельства резко изменились. Франко-испанский флот ушел в Кадис, и непосредственной угрозы Проливам с этой стороны больше нет. В отличие от Ферроля, Кадисская бухта имеет только один выход в открытое море, и блокирование ее представляется достаточно простым. Опыт уже имеется: в прошлой войне нам приходилось посылать эскадру для этой цели. Вы должны помнить этот эпизод, капитан Хорнблоуэр.

Капитан прекрасно помнил «этот эпизод», равно как и далекое от успешного, хотя Барроу попытался подать его с положительной стороны, завершение всей эпопеи. Да и сравнивать прошлую войну с настоящей было, по меньшей мере, опрометчиво. Действительно, Адмиралтейство посылало эскадру в район Кадиса с заданием не выпускать оттуда испанские корабли. Англичане свою задачу выполнили, то есть, никого не выпустили. С этой точки зрения м-р Барроу имел право назвать опыт успешным. Однако он либо забыл, либо не посчитал нужным упомянуть, что, во-первых, в блокирующей эскадре насчитывалось всего восемь крупных кораблей, из них три линейных, а во-вторых, в составе так называемого испанского флота, запертого в бухте, было лишь на три корабля больше.