— Нас тоже смущал этот аспект, господин граф, но м-р Каррон уверил меня, что никакого риска нет. У Запаты имеются свои принципы, которых он никогда не нарушает, — ответил Марсден.

— Принципы? У разбойника? — фыркнул Миранда. — Уверяю вас, сэр, у разбойников не бывает принципов. За деньги любой из них зарежет родную мать!

— Все не так просто, джентльмены, — успокаивающим тоном ответил Марсден. — Во-первых, Запата далеко не беден. О награбленных им сокровищах ходят легенды. Однажды он осмелился даже напасть на караван, перевозящий груз «золотой флотилии» из Кадиса в Мадрид.

— Его же охраняет целый полк! — удивился Миранда. — Или у Запаты под началом целая армия?

— Если понадобится, он может выставить и армию, — немного загадочно ответил Марсден. — Правда, в том случае, о котором я говорю, армия ему не понадобилась. Он просто взорвал скалу над горной дорогой, по которой проходил караван. В результате хвост процессии был отрезан обвалом от головы. Пока охрана разбиралась, что случилось, люди Запаты увели два десятка мулов с золотом и серебром в горы. Больше этого золота никто не видел.

— Ловкий малый! — восхищенно заметил граф.

— Безусловно, малый не промах, — согласился Марсден. — Так что соблазнить его деньгами нелегко, а вот дружеское чувство, которое он питает к м-ру Каррону, может сыграть куда более важную роль. Но я не закончил свою мысль. Во-вторых, Запата пользуется полной поддержкой местного населения, особенно бедняков. Подобно нашему Робин Гуду, он грабит только богатых, а потом часть денег с помпой раздает крестьянам. Дешевый метод, но популярность создает. Запата стал атаманом лет пять назад, и при нем разбойники сделались такой силой, с которой приходится считаться даже королю. В прошлом году доходило до прямых нападений на дома знати не только в предместьях, но и в самой столице. Беднота пойдет за него в огонь и в воду. При желании, он может действительно увеличить свою шайку до размера если не армии, то уж дивизии наверняка.

— Как он относится к французам, сэр? — задал вопрос молчавший до сих пор Хорнблоуэр.

— Французов он ненавидит, считает их захватчиками и пиявками на шее испанского народа. Если какой-нибудь бедолага-лягушатник попадает к нему в лапы, Запата обычно отдает его своим подручным для развлечения, которое продолжается иногда неделю или дольше. Впрочем, к испанским властям, особенно к жандармам, Запата тоже не испытывает любви. Когда его молодчики ловят жандарма или альгвазила, их постигает та же участь, что и французов. В Испании вообще обожают пытки, да и Святая Инквизиция там до сих пор в почете.

— Прощу прощения, сэр, — сказал Хорнблоуэр, живое воображение которого заставило его слегка побледнеть, — но так ли уж необходимо нам связываться с этим мерзавцем. Если он подвергает пыткам свои жертвы…

— У нас нет другого выхода, капитан! — отрезал Марсден ледяным тоном. — Когда родина в опасности, я готов заключить союз хоть с самим Князем Тьмы, не то что с одним из его будущих клиентов. Британия превыше всего! Никогда не забывайте об этом.

Неожиданная отповедь подействовала на Горацио как ушат холодной воды. В самом деле, что это он вздумал изображать из себя чистюлю? Знал же, с самого начала знал, что ввязывается в грязное дело, с честью джентльмена никак не совместимое! А тут услышал про жестокость разбойника и раскис. Ручки марать не захотелось, а ведь сам настаивал, доказывал, убеждал… Да и что нового мог выдумать простой разбойник в изощренной науке мучений человека человеком, ведущей свой возраст от начала цивилизации? Любая мало-мальски значительная война порождает больше страданий и мучений, чем все разбойники мира вместе взятые, и кто он такой, чтобы присвоить себе право судить?

— Так точно, сэр! — отчеканил Хорнблоуэр.