— Вы имеете в виду, — задумчиво промолвил Бруно, — что Вуд мог что-то слышать… А Мошер выяснил, был ли де Витт с кем-нибудь во время этих двух поездок?

— К сожалению, он был один.

— Значит, он мог что-то уронить, и Вуд это обнаружил. Этим следует заняться… — Лицо Бруно вытянулось. — Если бы только он не был так напуган, когда писал это письмо… Ну, бесполезно плакать над пролитым молоком. Что-нибудь еще?

— У меня все. Появились новости о корреспонденции Лонгстрита в офисе?

— Нет, но я обнаружил кое-что интересное, — ответил окружной прокурор. — Нет никаких следов завещания Лонгстрита!

— Но ведь Черри Браун говорила…

— Похоже, Лонгстрит ей солгал. Мы обыскали его офис, дом, городские апартаменты, сейф, шкафы в клубе и все прочее. Завещания нигде нет. Адвокат Лонгстрита, Негри, утверждает, что Лонгстрит никогда не поручал ему составить завещание.

— Выходит, он надул мисс Черри? Как и всех остальных. У него есть родственники?

— Нет. Тамм, старина, с распределением виртуального состояния Лонгстрита возникнет та еще путаница. — Бруно скорчил гримасу. — Он оставил одни долги и долю в брокерском бизнесе фирмы «Де Витт и Лонгстрит». Конечно, если де Витт выкупит долю Лонгстрита, мы получим нечто осязаемое…

— Входите, док.

Доктор Шиллинг в шапочке на макушке — все подозревали, но никто не мог доказать, что макушка была лысой, — вошел в кабинет инспектора, ковыряя в зубах весьма негигиеничной на вид зубочисткой из слоновой кости. Его глаза под круглыми стеклами очков покраснели от усталости.

Тамм и Бруно быстро прочитали аккуратно написанный рапорт.

— Ничего, — пробормотал Тамм. — Обычная чепуха… Эй, док! — внезапно рявкнул он, и Шиллинг с трудом открыл маленькие глазки. — Тут вам не ночлежка. Если хотите спать, отправляйтесь домой. Я постараюсь, чтобы в течение суток не было новых убийств.

Шиллинг со стоном поднялся.

— Ja, пожалуйста, сделайте это. — Он заковылял к двери, но остановился.

Дверь открылась — на пороге стоял улыбающийся Друри Лейн. Доктор Шиллинг пробормотал извинение и шагнул в сторону. Лейн прошел мимо него, и медэксперт удалился, зевая.

Тамм и Бруно встали.

— Входите, мистер Лейн, — мрачно улыбнулся Бруно. — Я думал, вы дематериализовались прошлой ночью. Куда вы исчезли?

Лейн опустился на стул, зажав трость между коленями.

— От актера следует ожидать театральных эффектов, мистер Бруно, а самый впечатляющий из них — драматичный уход со сцены. К несчастью, в моем исчезновении не было ничего зловещего. Я видел все необходимое, и мне оставалось только вернуться в «Гамлет»… А, инспектор! Как вы себя чувствуете этим пасмурным утром?

— Так себе, — без энтузиазма ответил Тамм. — Не рано ли вы поднялись для ветерана сцены? Я думал, актеры спят до полудня.

— Вы несправедливы, инспектор. — Ясные глаза Друри Лейна блеснули. — Я представитель самой активной профессии с тех пор, как охота за Граалем вышла из моды. Этим утром я поднялся в половине седьмого, проплыл обычные две мили перед завтраком, удовлетворил всегдашний аппетит, обследовал новый парик, который Куоси изготовил вчера и которым справедливо гордится, посовещался с моим режиссером Кропоткиным и художником-декоратором Фрицем Хофом, насладился объемистой почтой, провел увлекательное исследование периода 1586–1587 годов в связи с Шекспиром и прибыл сюда в половине одиннадцатого.