В обычных обстоятельствах, очевидно, нормальным было бы, чтобы Брадобрей отвез жертву в ближайшую больницу, но он этого не предложил, а Петтигрю видел несколько основательных причин, почему ему этого делать не следует: чем меньше огласки получит это дело, тем лучше для всех участников.
— Может быть, мне пойти за «скорой помощью»? — предложил он.
Молодой полицейский сразу же пришел в себя.
— Оставайтесь на месте — вы все! — скомандовал он и отошел на несколько шагов в сторону, где Петтигрю во мраке с трудом различил телефонную будку. Полицейский отсутствовал всего несколько минут, но для ожидавших они показались нескончаемо долгими. Судья стоял по-прежнему неподвижный и бессловесный, его сутулая фигура являла собой воплощение глубокой подавленности. Петтигрю не имел ни малейшего желания разговаривать с ним, поэтому тихо сказал Маршаллу:
— В любом случае повезло, что поблизости никого не было.
— Кто-то был, — так же тихо ответил Дерек. — Я увидел его, как только вылез из машины. Однако когда появился полисмен, он тут же удрал.
— Черт! — ругнулся Петтигрю.
— Простите, сэр, как вы думаете, он сильно пострадал?
— М-м-м. Боюсь, что да.
Офицер вернулся — теперь его шаги звучали твердо и уверенно.
— «Скорая» будет через несколько минут, — объявил он, размашистым движением распахнул свой блокнот и повернулся к Барберу. — Полагаю, это вы находились за рулем, сэр? — спросил он. — Ваше имя и адрес, пожалуйста.
— Офицер, может быть, я смогу кое-что вам объяснить? — спокойным голосом начал Петтигрю.
— По очереди, пожалуйста, сэр, — перебил его констебль, теперь, похоже, полностью овладевший собой и ситуацией. Он снова повернулся к Барберу: — Итак, ваше имя и адрес, будьте любезны.
Барбер сообщил что требовалось. Это были его первые слова, произнесенные с момента аварии, и голос прозвучал еще более хрипло, чем обычно. Молодой полицейский, который начал было автоматически записывать сведения в блокнот, резко остановился, и его фонарь заметно дрогнул в руке. Затем дисциплина взяла верх, и он завершил запись, тяжело дыша. Момент был затруднительный, и в руководствах, выпускаемых Маркхэмптонской городской полицией для новичков, инструкций для подобных случаев не содержалось.
— Э-э, так, на всякий случай, милорд, — сказал он, — просто на всякий случай, я… — Он сделал паузу, сглотнул и храбро продолжил: — Боюсь, я должен попросить вашу светлость предъявить водительское удостоверение и страховой полис.
— На всякий случай, — сказал Барбер, повторив слова полицейского с почти иронической интонацией. Пройдя к машине, он достал из нее небольшую папку и вручил констеблю.
— То и другое — внутри, — проскрипел он.
На этом месте их прервало появление «скорой помощи». На удивление быстро, как показалось Петтигрю, раненый был осмотрен, перевязан, поднят и унесен; уже в следующий момент ничто, кроме плаща полицейского, аккуратно свернутого на тротуаре, не указывало на его присутствие. Хозяин плаща поднял его, встряхнул и, поскольку дождь к тому времени прекратился, свернув трубочкой, зажал под мышкой, после чего продолжил изучение документов, врученных ему судьей.
В правильно устроенном мире — повторим — все водители без исключения, а особенно судьи Высокого суда, обновляют водительские права, когда истекает срок их действия. Далее, вняв напоминаниям, которые задолго до положенного срока любезно посылает им их страховая компания, они продлевают страховку в соответствии с требованиями «Актов о дорожном движении» 1930–1936 годов. |