УБИЙСТВО

В этот вечер дядя Фавье к тому же был в чудесном настроении, очень расположен весело пошутить… что несколько удивляло его племянницу Валентину, еще находившуюся под влиянием эмоций, которые она испытала недавно в Нормандии.

Впрочем, дядя Фавье не казался потрясенным рассказом о драматичных событиях, которые произошли в Гран-Терре…

Он посмеивался над Валентиной, уверяя, что истории «о всаднике, который сгорел», хороши лишь для того, чтобы пугать детей, затем, подмигнув и улыбнувшись барону де Леско, он произнес хвалебную речь, посвященную развлечениям столицы.

Дядя Фавье был свежевыбрит, его апоплексическая шея в разрезе низкого пристежного воротничка казалась красной и налитой кровью. Время от времени он проверял ладонью великолепную отглаженность лацканов смокинга, лучшим эффектом которого, по его собственным словам, был омолаживающий эффект!

– Что же, моя дорогая Валентина, – продолжал он, – значит, ты так основательно следишь за здоровьем своего супруга, что хочешь помешать ему совершить небольшую прогулку со мной? Ну же! Уступи просьбе… разреши ему сопровождать меня и провести со мною часок на бульваре!

Валентина улыбнулась, но отрицательно покачала головой!..

– Вы не представляете, дядюшка! Ведь скоро час ночи. Разумеется, Жоффруа вас проводит, но я требую, чтобы он тотчас же вернулся…

– А! Женщины! Женщины! – огорченно возразил, поднимая руки к небу, развлекающийся миллионер… – На кой черт вы женились, де Леско?

– Да потому, что ваша племянница очаровательна!

– Согласен, и тем не менее…

Дядя Фавье прервал себя и спросил:

– Ты куда идешь, Валентина?

– Я хочу поискать для вас, дядюшка, новые сигареты. Вы только что меня просили.

– Прекрасно! Но почему бы тебе не позвонить твоей горничной?

– Она поднялась, чтобы лечь спать, дядюшка.

– О! О! – продолжал миллионер. – Каким странным тоном ты мне отвечаешь! Не хочешь ли ты мимоходом дать мне понять, что уже очень поздно и я должен уходить?..

– Ну что вы говорите!

Валентина протестовала для вида… Откровенно говоря, обязанности хозяйки дома в этот вечер казались ей особенно скучными, особенно надоевшими!..

Вероятно, Валентина испытывала к своему дядюшке Фавье некоторую привязанность, но этот добряк был настолько эгоистичным, настолько занят лишь самим собой, настолько мало проявлял нежности, что чувство Валентины не превышало скромных пределов. Оно ее не ослепляло, и в этот вечер Валентине неоднократно приходили мысли о том, что дядя Фавье злоупотреблял гостеприимством, что, приехав к обеду в пять часов после полудня, он слишком долго задержался на улице Спонтини, оставаясь здесь до часу ночи!

Как только Валентина исчезла из салона, чтобы пройти в курительную комнату и взять там любимые сигареты дяди Фавье, миллионер, поставил свой стаканчик, принялся тяжело и гротескно танцевать посреди комнаты нечто вроде жиги перед изумленным бароном де Леско.

– Что с вами? – спросил барон.

– Ничего! – ответил миллионер. – Все равно, все великолепно!.. Э! Э! Мой дорогой, если вы пойдете со мной, я вас через несколько минут представлю одной очень красивой девчонке…

– Так идем!

– Да! Моей будущей любовнице!.. Она – бывшая работница, но не все ли равно, если у нее такая фигура!.. А! Шельма! Да, такая фигура!.. Впрочем, мой друг, вы сами оцените. У меня свидание в половине второго на террасе «Лукулла». Черт подери, вы спускаетесь со мной, а?

– Я вас туда провожу, – сказал барон де Леско, – но вы мне позволите сразу же уйти.