– Спасибо… Итак, дальше: сколько человек в курсе всех происходящих событий и планов руководства?

– Всех? Не более пяти‑шести. И я подозреваю, что эти пять‑шесть – включая Андропова – и есть на сегодняшний день реальное руководство страны. По крайней мере, в глобальных вопросах.

– А Политбюро?

– Пребывает в приятном заблуждении.

– Сколько человек вообще знают о существовании Транквилиума?

– Мне трудно сказать… Понимаете, есть разные уровни посвящения в тему. Скажем, я четыре года работал по подробнейшей карте над анализом торговых путей Транквилиума, будучи полностью уверенным, что это всего лишь модель страны… большая настольная игра.

– То есть вас можно будет использовать как специалиста по торговле? – чуть улыбнулся Лев Денисович.

– Да, причем по перспективам торговли. Мы прорабатывали вопрос с точки зрения развития экономики и технологии… Думаю, таких – много. Работающих втемную. Господи, железную дорогу отгрохали – кто знает, для чего? Официальная легенда – на случай китайского вторжения… Я думаю, что тех, кто побывал в Транквилиуме, не наберется и двух сотен. Плюс еще двадцать человек, занимавшихся перевозкой наркотиков по промежуточной зоне. Это в Отделе. Но существуют же еще и те, кто проводит эмигрантов, кто их вербует…

– Эти люди интересуют нас меньше… Итак, Альберт Юрьевич, перешагивая через многие‑многие пункты: что, по вашему мнению, следует нам предпринять, чтобы избежать уготованной судьбы?

– Убить Андропова, – сразу ответил Алик.

Стало очень тихо. Слышно было, как заржала вдали лошадь, простучали копыта – и смолкли.

– Это решит проблему радикально? – сухо спросил Лев Денисович.

– Это будет очень сильный ход, – сказал Алик. Он увидел вдруг в своих пальцах потухшую истерзанную папиросу, смущенно бросил ее в пепельницу. – Я понимаю, что это… отвратительно. Но в руках Андропова все нити. Власть, сила, тайна. Видите ли, уровень секретности проекта таков, что даже нынешний председатель Комитета не знает по‑настоящему, чем занимается Тринадцатый отдел. Якобы вызыванием духов, оживлением мертвых, чтением мыслей, параллельными пространствами… Если хотите скрыть правду, прячьте ее среди лжи. И если, повторяю, Андропова не станет – не окажется человека, который сумеет овладеть ситуацией. То есть рано или поздно… но скорее поздно кто‑то такой появится…

– Понятно. Как вы предполагаете совершить убийство?

– Мы с Глебом… Борисовичем отправляемся в точку, сопряженную с Москвой, по промежуточному пространству проникаем в кабинет или квартиру Андропова, на короткое время выходим в тот мир, я произвожу ликвидацию… потом тем же путем возвращаемся.

– С Глебом Борисовичем вы этот проект обсуждали?

– Нет. Глеб, что ты скажешь?

Глеб с трудом оторвал взгляд от пепельницы.

– Да, конечно, – сказал он. – Я готов.

Олив проснулась от приглушенных голосов. Иллюминатор каюты был открыт – для свежести – и под ним проходила галерея, с которой спускали пассажирский трап к шлюпкам. Вроде бы еще рано брать лоцмана, архипелаг Эпифани будет лишь послезавтра… По трапу кто‑то поднимался, и не один. И не два. Она выскользнула из‑под покрывала и подошла к иллюминатору. Несчастный мистер Черри спал на слишком коротком для него диванчике.