Потом кто‑то вошел, и разговор переключился на другое, чисто служебное.

Странно: силы не прибывали, но как‑то и не убывали. Глеб был уверен, что его хватит на полтора шага из пыльного мира наружу и обратно. На самом деле им с полковником пришлось прыгать раз двенадцать… и – ничего. Жив – и еще ковыляю в гору…

Башня гелиографа и дом возле нее сложены были из грубо отесанного дикого камня. Странно, но пыли не земле почти не было – лишь тонкий местами слой там, где стояла бы вода после дождя. Если бы здесь были дожди… Почему‑то очень хотелось посмотреть, как выглядит башня в реальном мире – но Глеб уверен был, что пришельцы в первую очередь именно здесь поставят свои посты, поэтому рисковать зря не стал.

Внутри башня, как и ожидалось, оказалась полой, перекрытия, если и были, давно обвалились. Куча серых лохмотьев валялась наискосок от входа, и зеленые медные гильзы катались по каменному полу. В стене были каменные выступы в две ладони шириной. Они образовывали винтовую лестницу, уходящую вверх, к продырявленной железной крыше. Свет втекал в высокие стрельчатые окна.

– Что дальше? – сходу спросил Дэнни.

– Надо закрепить две веревки там, наверху. Прочно – и на противоположных стенах. Четко по диаметру.

– Понял, – сказал Дэнни, подхватил мотки веревок и легко пошел по выступам, как по обычной широкой лестнице.

– Молодец парень, – с завистью сказал полковник.

– Хорошая подготовка, – согласился Глеб.

Полковник внимательно посмотрел на него, но Глеб сделал вид, что ничего не заметил.

И вдруг – как ударили в затылок – вскрик!

Глеб обернулся, присаживаясь, готовый стрелять. Но – стрелять было не в кого.

Светлана, прижимая Билли к себе, тихо пятилась от тряпья. Глеб как‑то сразу оказался перед нею.

– Что?..

– Там…

Он шевельнул костылем тряпье. Оно распалось со звуком оседающей пены.

Под тряпьем лежали серые кости. Два обнявшихся скелета. Длинные волосы еще прикрывали черепа.

Глеб присел. Достал нож, выбросил клинок и кончиком его отвел волосы в сторону. В глубокой ямке позади челюсти тускло желтела серьга. Он подцепил ее и положил на ладонь. Дешевая безыскусная поделка из плохого золота с подозрительной стекляшечкой в центре…

– Заблудились, девочки, – сказал он грустно. – Но, получается – где‑то рядом должен быть проход. Где‑то не слишком далеко…

– И что? – с непонятной ей самой надеждой спросила Светлана.

– Пока еще не знаю, – сказал Глеб. – Надо довести до конца начатое, а уж потом… если оно будет, это потом…

Сверху упала одна веревка, через минуту – вторая.

– Не вздумай спускаться по веревке! – грозно крикнул полковник. Дэнни засмеялся наверху.

Еще через полчаса все было готово. Одно из зеркал, овальное, ростовое, прикреплено было к стене. Второе, прямоугольное, поясное – подвесили за углы на веревках. Глеб отвел его от вертикали, отпустил. Оно медленно поплыло вперед, замерло, вернулось. Глеб его остановил и вернул в нейтральную точку.

– Вот пока и все, – сказал он. – Теперь будем ждать темноты. Судя по часам, осталось недолго…

Первых десять, назначенных на расстрел, повели в семь вечера по тропе к башне. Окна домов были закрыты, но слышно было, как там, за окнами, их оплакивают. Адлерберг разрешил сегодня вызываться добровольно – тогда не будут брать по жребию. И все десять – вызвались. Четверо пожилых мужчин, два мальчика, два солдата, старик и старуха – супруги… Их провели по городу и погнали в гору.