Ну хорошо, я буду честен. Я много говорил с ней об этом проекте и постарался развеять ее иллюзии. Помню, она твердила, как заведенная: но ведь редакция меня послала, редакция оплатила мой билет, что я могу сделать? У нее не было ни грана фантазии. Но я объяснил ей, как это будет выглядеть: женщина, которой далеко за двадцать, отправится в путешествие продолжительностью в двенадцать лет. Сколько лет ей будет, когда она вернется? Она посчитала и ужаснулась.

Возможно, это действительно было нехорошо с моей стороны. Она была совсем не моего типа и, честно говоря, я предпочел бы провести отпуск с кем‑нибудь другим. Но я просто свихнулся на этом путешествии. В конце концов я не сказал ей ни слова неправды. Ей действительно предстояло провести двенадцать лет в обществе одних и тех же довольно нудных типов. В общем, я ее убедил, и она забрала свое заявление. Кстати, сейчас она занимает кресло главного редактора в одном из наших крупнейших журналов, у нее двое прелестных детей – так что я решительно не понимаю, чего мне стыдиться.

Мы вовсе не хотели тебя пристыдить. Мы просто хотим быть честными. Мы должны объединить все наши знания, чтобы создать целостную картину. Никто не знает, какая деталь окажется незначительной, а какая принципиально важной. Поэтому нельзя делать исключений. Кстати, из твоего рассказа ясно видно, насколько со временем изменился наш взгляд на события тех дней. Мне кажется, это очень важно.

Ну хорошо, теперь моя очередь. Меня зовут Фредерик Даннер, я механик. Я старался постоянно повышать свою квалификацию, изучал машиностроение, металлургию, посещал вечерние курсы. Тем не менее, когда я впервые услышал о проекте «Транс Плутон» я был рядовым механиком в рядовой лаборатории. Однако эта весьма рядовая лаборатория входила в состав фирмы которая изготовляла планеры по заказу НАСА. Был ли это случай или судьба, судить не мне. Правда учтите, что я с детства любил фантастику, а во дворе нашей фирмы стояли уменьшенные копии старинных шаттлов – возможно, именно они и привлекли меня, когда я пришел туда устраиваться на работу. И вот, когда пошли слухи об экспедиции, меня буквально затрясло в лихорадке. Я сделал все, что мог для того, чтобы попасть в число претендентов. Я составил резюме, выверяя каждую букву. Я постарался, чтобы моя квалификация могла удовлетворить самые взыскательные требования. Я позаботился о том, чтобы у меня были лучшие рекомендации. Так я попал в число избранных. Дальше начались испытания, тесты, экзамены. Я работал, как ломовая лошадь. Они проверяли, как быстро я смогу принимать решения в непредвиденных ситуациях, насколько я устойчив к нагрузкам. И вот оказалось, что я пригоден! Я способен работать в космосе! Сейчас мне это кажется странным: тогда они распинали меня по всем правилам искусства, а теперь космос открыт для любой бабушки‑маразматички.

Ну ладно, простите, что я отвлекся. О чем мы говорили? Ах да, о тестах! Я прошел их неплохо. Я оказался в числе лучших. Но тут возникли новые трудности. Техника, машины – во всем этом я хорошо разбирался. По‑настоящему хорошо. Со здоровьем у меня также все было в порядке – я не боялся перегрузок, вибрации, жары и холода. Я чувствовал себя в центрифуге, как дома. И все же я боялся.

Я боялся психологических тестов. Я уже понял, какого типа людей отбирали психологи, и знал, что скорее всего я им не подойду. Я не мог бы назвать себя особенно спокойным, миролюбивым, бесстрастным. Зато я был настойчивым и целеустремленным. Поэтому я не стал ожидать, когда с треском вылечу из проекта. Я пошел к частному психологу, заплатил ему большие деньги, собственно почти все деньги, которые у меня были на тот момент, и он научил меня, как проходить тесты. Мы разбирали их вопрос за вопросом, картинка за картинкой. И в конце концов это оказалось не так уж сложно. Например, знаменитые кляксы Роршаха. Я просто не должен был разглядеть в них ничего особенного – никаких сражающихся людей, никаких любовников, никаких взрывов, никаких инопланетных кораблей – сплошные цветочки, бабочки, облачка.