Все звучит очень правдоподобно за исключением одной мелочи. Я знаю, что в молодости ты привлекался к суду за драку и несколько месяцев отсидел в тюрьме. Как быть с этим?

Не знаю, нужно ли мне оправдываться. Я же не упоминаю, что Ласло в свое время задерживали за вождение в пьяном виде.

Мне тогда было шестнадцать.

Ах, прошу прощения! Мне было семнадцать, а тот парень передергивал карты. Между прочим, он был на голову выше меня и шире в плечах, но… он получил по заслугам. Потом мне пришлось научиться сдерживать себя, и я научился, иначе не сидел бы рядом с вами.

Думаю, не стоит дальше копаться в подобных вещах.

Напоминаю, мы собирались быть честными друг с другом. Ну хорошо. Теперь очередь Амадеи.

Меня зовут Амадея Бальбао. Я не участвовала в первой экспедиции и вообще раньше не бывала в космосе. Как и почему я оказалась здесь? Резонный вопрос. У вас троих есть одна и весьма уважительная причина – вам было слишком тесно на Земле. Слишком жесткая система контроля, слишком мало заповедных уголков, естественных ландшафтов. Настоящие мужчины чувствуют себя там, как в клетке. А здесь перед нами невероятный простор, невероятные опасности, приключения, невероятная свобода. Не буду лгать: меня это тоже привлекает. Однако покинуть Солнечную систему и на долгие годы оказаться запертой внутри космического корабля? На это я не пошла бы даже ради возможности изучить планеты системы Альфы Центавра. Да и стоят ли эти планеты изучения? Что если это просто газовые гиганты, вроде Юпитера и Сатурна, или безжизненные обломки камня, вроде Меркурия или Плутона? Тратить на это десять или двенадцать лет жизни? Нет, увольте. У меня и в мыслях не было принимать участие в первой экспедиции.

Кроме того, тогда ты была еще слишком молода.

Совершенно верно. В год старта вашей экспедиции мне было шестнадцать. Но у меня была старшая сестра. Ее звали Верена. Вы должны ее помнить. Я всегда восхищалась ею, но не всегда понимала. Я не понимала, почему она так хочет улететь вместе с вами. Мне казалось, что она предает нас, нашу семью. У Верены была неженская профессия – она была специалистом по электронике, но при этом она не была ни синим чулком, ни сухарем, наоборот она интересовалась всем необычным, всем, что будило фантазию. Искусственный интеллект, загадки биологии, эволюции, необычные человеческие способности – Верена много рассказывала мне об этом. Не знаю, была ли она так же откровенна с другими. Скорее всего нет, она боялась, что ее поднимут на смех. Но мне она могла доверять. Наверное, я была нужна ей ничуть не меньше, чем она была нужна мне. А я просто жила ею. Что ее особенно интересовало? Как люди стали такими, какие они сейчас, и могла ли их эволюция пойти по другому пути? Что ожидает человечество в будущем? Будет ли оно развиваться дальше или останется прежним во веки веков? Может ли вообще что‑либо остаться неизменным в нашем вечно меняющемся мире? Но возможны ли изменения, если мы пытаемся мыслить внутри узких, искусственно созданных рамок? Если с детства подавляем в людях способность к творчеству, волю, способность мечтать, проявлять инициативу, ставить перед собой все новые цели? Если мы приучаем их к эрзац‑счастью, защищаем от фантазий и разочарований, от ответственности? Мы упражняем мышцы, чтобы они не атрофировались, но стремимся избавить мозг от любой нагрузки…

Ну ладно. Так или иначе Верена узнала об экспедиции. Она рассказала мне, что подала заявление. Это означало, что мы расстанемся на двадцать лет. Но Верена ни на секунду не усомнилась в своем выборе. Позже я поняла – ею руководила не скука, не жажда приключений, ее вела надежда. Ей казалось, что там, в глубинах космоса, она найдет ответ на свои вопросы. Наше земное общество казалось ей абсурдным. Она мечтала шагнуть за границы известного мира, увидеть нечто иное. Ей казалось, что тогда она сможет лучше понять нашу жизнь.