Капитан задумчиво покачал головой и сказал:

– То, что вы говорите представляется мне чрезвычайно отвлеченными рассуждениями, далекими от наших реальных проблем. У меня не вызывает сомнений, что мы летим в нужном направлении, и у нас есть все шансы достигнуть цели.

Ко Сахито вежливо улыбнулся:

– Капитан, вы наверняка согласитесь, что в данный момент мы летим вслепую. Теория, которой вы руководствуетесь, определяя координаты нашего корабля и местонахождение цели, – это все лишь теория. Если мы достигнем Альфы Центавра, эта теория подтвердится. Если же нет…

И он развел руками.

– Ко Сахито прав, – неожиданно сказал доктор Бломак. – Мы определяли скорость корабля с помощью трех различных методов и получили три различных результата. Согласно первому методу, наша скорость сейчас составляет 50 000 километров в час. Согласно второму – 200 километров в час. Если же верить третьему методу, мы давно преодолели световой барьер.

Он, как и японец, развел руками и замолчал, внимательно вглядываясь в лица собравшихся.

Они оставались спокойными, лишь Ласло привстал со своего кресла, да Фредер щелкнул пальцами. Курт взглянул на Верену и с удивлением обнаружил, что она с трудом сдерживает смех.

– Но что же это значит? Нам угрожает опасность? – спросила наконец Мади Корко.

– По‑моему, пока все чувствуют себя превосходно, – оборвал ее капитан. – Не надо бессмысленной паники!

Но Мади не так‑то просто было остановить:

– Мы не знаем, где мы! Скажите прямо, мы заблудились?

Один из техников рассмеялся, но смех прозвучал скорее нервозно, чем весело.

Все начали переговариваться. Разумно ли будет продолжать полет? А если нет, то что же делать? Тормозить и поворачивать назад? Стоит ли запрашивать инструкции с Земли, если ответа придется ждать несколько недель? Кто знает, что может случится за эти несколько недель! А может, оставить корабль в покое и просто посмотреть, что будет дальше?

Они дискутировали около получаса, но затем успокоились – психологи могли бы гордиться своей работой. Так и не приняв решения, люди вернулись к гимнастике, мнемоническим упражнениям, физиотерапевтическим процедурам. Лишь некоторые из членов экипажа продолжали обсуждать сложившуюся ситуацию. Разумеется, это были Ласло, Фредер, Верена и Курт. Именно в этот день зародилась их дружба. Отныне большую часть свободного времени они проводили у экранов, любуясь звездной радугой и пристально вглядываясь в жемчужно серое пятно, как будто надеялись увидеть, что скрывается за ним.

В последующие дни им было на что посмотреть. Разноцветные кольца радуги становились все уже и, казалось, сжимались вокруг звездолета – если верить прежним теориям перемещения на околосветовых скоростях, то получалось, что скорость корабля растет гораздо быстрее, чем это было запланировано.

Другое возможное объяснение было еще более фантастичным: сами звезды стремительно приближались к звездолету. Согласно специальной теории относительности, для пассажиров звездолета радиоволны должны были казаться короче, чем для наблюдателя на Земле. С этой теорией соглашались все современные ученые, но она еще ни разу не была проверена на практике. Теперь же наблюдения показывали, что волны могли периодически то укорачиваться, то удлиняться – каждые несколько часов рисунок менялся. Казалось, звезды не просто двигаются – они выгибались огромной дугой за кормой корабля. При этом часть звезд северного и южного полушарий поменялись местами.

Затем картина снова начала меняться. Светлый ореол таинственного пятна быстро потемнел, звездная радуга сместилась за корму корабля и почти мгновенно сжалась в ослепительное белое пятно. Затем астронавты увидели на экранах знакомое им черное небо с крохотными белыми точкам звезд.

Первыми эти разительные изменения заметили Ласло и Фредер.