После этого он вернулся к обсуждению полученных данных. Ученые собирались продолжать мониторинг колебаний магнитного поля, а также провести спектральный анализ света, который лился здесь в буквальном смысле прямо с неба. Они уже взяли манипулятором первые пробы грунта. Основную массу составляли мел и кальцинаты, образующие пористую массу, подобную той, какую на Земле находят поблизости от горячих источников. Спектральный анализ показал также наличие небольших примесей карбонатов, воды, кислорода, азота и бора. Интереснее всего было то, что молекулы бора образовывали цепочки довольно сложной структуры. На земле химикам не приходилось сталкиваться с таким явлением.

На фиксацию и уточнение данных ушло несколько дней. Каждый сосредоточился на своем разделе работы. Вопрос о выходе на поверхность пока не поднимался.

Ласло не находил себе места. Он горячо протестовал против подобного промедления, и Фредер горячо поддерживал его. Курт и Верена не решались открыто высказывать свое недовольство, но в душе они соглашались с двумя бунтарями.

– Мы не делаем ничего такого, чего не могли бы сделать автоматические зонды, – говорил Курт. – Они словно не замечают, что находятся не просто на другой планете, а в совершенно ином мире. В мире, которого не должно быть! Мы прошли сквозь радужные ворота, и неведомая сила мгновенно затормозила наш корабль. Кажется, об этом все забыли. И я догадываюсь, почему. Задумайся они об этом, им пришлось бы пересмотреть всю знакомую с детства картину мироздания, переосмыслить все основные физические законы. Вот чем мы должны заняться. Для того, чтобы понять это, не нужно быть специалистом. Но вместо этого доктор Бломак и прочие предпочитают взять тысячную пробу воздуха и убедиться, что она ничем не отличается от девятьсот девяносто девятой.

– А что, по‑твоему, мы должны делать? – спросила Верена.

– Мы должны выйти наружу! – вмешался Ласло. – Я больше не могу здесь сидеть! Во‑первых, мне это до чертиков надоело, а во‑вторых, в этом уже нет ни малейшего смысла. Стоит ли лететь за тридевять земель, чтобы любоваться здешними пейзажами на экранах?!

– Совершенно с тобой согласен, – тут же отозвался Фредер. – Мне тоже осточертело пялиться на экраны. Вокруг нет никаких бактерий, мы в этом уже убедились. Самое время начать настоящие исследования.

– Постойте, пусть они закончат рутинные процедуры, – Курт попытался утихомирить своих приятелей. – В конце концов нам некуда спешить.

Итак, исследования шли своим чередом. Ласло просто диву давался, сколько самых разных и совершенно бессмысленных на его взгляд параметров ученые умудрились измерить в этой довольно‑таки пустой и неприглядной местности. В свободное от работы время четверо заговорщиков бродили от экрана к экрану, вглядываясь в горизонт, пытаясь различить какие‑то детали пейзажа. Но все по‑прежнему было покрыто сплошной пеленой тумана. Курт где‑то раздобыл подзорную трубу, но и от нее не было никакой пользы.

Повсюду было одно и то же – серая, опалесцирующая взвесь, сквозь которую можно было разглядеть лишь нечеткие очертания чего‑то, напоминающего каменные блоки. Немного в стороне намек на движение – это колебались те самые загадочные паруса, которые они заметили еще с орбиты. Что это? Волны? Вулканическая активность? Воздух, мерцающий над нагретой почвой? Позвонки огромного ящера? Оптическая иллюзия? Со вздохом Курт сложил трубу. Можно было сколько угодно стоять здесь и любоваться волшебным танцем, но это ни на шаг не приближало к разгадке.

Прошло два, затем три дня, и наконец Йоргенсон дал добро на выход из корабля. Разумеется, и этот великий шаг должен был совершиться в полном соответствии с инструкциями. Право первыми ступить на землю неведомой планеты получили Ко Сахито и Мирослав Берцик. Доктор Бломак руководил ими с борта корабля.