Все рушилось. Жорка почувствовал, как кто-то ласково погладил его по плечу и, не оглядываясь, понял — Тамико.

Жорка изо всех сил стиснул зубы и сидел сбычившись, боясь поднять голову.

И снова выручил Димка. Мудрый, золотой человек Димка.

— В мостоотряд идти надо. Там помогут. Газорезчику винт освободить — раз плюнуть.

— Что же он, сюда придет? — насмешливо спросил Владька. — Ты скажешь.

— Зачем сюда? — спокойно ответил Димка. — Сами к нему придем. На «Акуле» катер отбуксируем.

— А потом он в воду полезет, твой резчик?

— А потом — суп с котом. Потом поглядим. Там уж ребята придумают. Они что хочешь придумают, — ответил Димка.

Он сказал это как-то по-особому — уверенно и гордо, так, что Жорке стало даже завидно. Очень здорово иметь друзей, которые могут придумать все что хочешь.

— Решено. Молодец, Димка, — сказал Олег.

Бурлаки

Катер, такой легкий, невесомый раньше, катер, который носился, едва касаясь воды — только успевай выжимать газ, стал тяжелым и неповоротливым, как колода.

«Акула» тащила его рывками. Цепь провисала, и гичка легко-легко рвалась вперед.

Потом — дерг! Цепь натягивалась, и «Акула» прыгала назад, а катер, как черепаха, чуточку подавался вперед.

Олег греб двумя веслами, на другой паре — каждому по веслу, часто менялись мальчишки.

Когда выбрались на Неву — ох, и досталось же всем!

Владька сначала дул на горячие, багровые ладони, даже платок разорвал и обернул их — скрипачу мозоли ни к чему, скрипка — она штука деликатная.

Владька попробовал и филонить. Он только делал вид, что гребет — махал веслом вхолостую. Но лодку сразу стало разворачивать, Жорка догадался, в чем дело, и с таким бешенством взглянул на Владьку, что тот сразу навалился на свое весло. Он греб со злостью, рывками.

Все оказалось посложнее, потяжелее, чем тогда, на бону, когда он всех небрежно победил и гордый шел по белому помосту.

«Проклятое весло, проклятый катер, чтоб ему провалиться, — думал он, — ну ее к черту, эту затею. Придумали, идиоты, на свою шею. «Чтоб ветер, чтоб скорость». Покатались. Больно мне это надо. Все руки рассадил. Брошу сейчас грести, и все. Сейчас вот брошу».

И он бросил. И пересел на корму. Демонстративно.

Весло сразу подхватил Димка. И вышло, будто так и надо. Будто Димка просто подменил его. Никто ничего не заметил. Кроме Жорки.

«Вот ты, оказывается, какой, — подумал он, — вот ты какой, оказывается, гусь. Ну, погоди».

Течение подхватило катер, и «Акулу» поволокло вниз к мосту Лейтенанта Шмидта.

И все работали как сумасшедшие, аж спины трещали.

А Тамико, смешная девчонка, ладошками гребла. Перевесилась через борт и ну грести. Да еще с таким серьезным видом — помощница!

А когда добрались к левому берегу, к самому парапету, течение погасло. Жорка вдруг подумал, что Тамико даже так, ладошками, грести было потруднее, чем им — веслами.

Она здорово побледнела, даже нос заострился.

— Самое трудное позади, — сказал он ей, — добрались. Ты нам здорово помогла. Только теперь не греби. Это когда течением сносило, можно было с одной стороны грести, а теперь прямо пойдем и ты отдохни. Потому что, если начнешь справа грести, гичка влево повернет, и наоборот.

— А мне с двух сторон никак, — растерянно сказала Тамико, — руки не достают.

— Ну и не надо.