— Ну и не надо. Сейчас уже нам не трудно. Ты лучше правь. Опусти руку с кормы и правь, чтоб нос не рыскал, — серьезно сказал Жорка и заметил, что Олег одобрительно кивнул.

Он все понимает, Олег. Да и Димка понимает, иначе они бы уж повеселились, услышав такой разговор.

А с этим гадом Владькой — все. Конец. Ишь, сидит, глазами тревожными хлопает. Не знает, видел я или нет. Димка-то, может, и не понял, в чем дело — решил: подменять пора. А меня не проведешь. — Жорка исподлобья взглянул на Владьку, тот старательно греб и глядел вниз. — Жалеет небось теперь, переживает. Только теперь поздно, миленький. Показал ты себя, когда приперло.

У Медного всадника Владьке пришла в голову гениальная идея. Очень уж ему не хотелось грести — все руки в волдырях и пальцы в кулак сжимаются. А грести еще ого-го сколько — жуть! Вот он и придумал.

Он даже не придумал, а вспомнил. Придумали-то это давным-давно. Бурлаки на Волге. А Владька вспомнил. И дело пошло куда быстрее.

От парапета до воды расстояние не близкое — связали все ремни, прикрутили их к носовой цепи гички и готово дело!

Олег, Жорка и Владька впряглись в ремни и поволокли. А Димка сидел в «Акуле» и правил веслом, чтоб гичка и катер не шаркали о гранитную набережную, не обдирали бока.

Прохожие глазели на эту странную процессию и все говорили одно слово: «бурлаки».

Все говорили одно и то же, будто сговорились.

Только один маленький мальчик сказал:

— Мама, гляди, этих дядей наказали?

— Нет, это бурлаки.

— Дураки?

Мама засмеялась, и Олег с мальчишками тоже. А потом Олег сказал:

— Этот мальчик оказался самым умным.

Но Тамико ничего этого не слышала. Она будто оглохла, будто забыла и про катер и про мальчишек.

Она, спотыкаясь, шла рядом с ними и все глазела, глазела своими глазищами по сторонам, и они стали у нее еще больше.

Губы ее шевелились, будто она разговаривала сама с собой.

Жорка тревожно переглянулся с Олегом и спросил:

— Что с тобой, Тамико?

— Настоящий! Глядите, он же настоящий! — шепотом ответила она.

— Кто?

— Да всадник же! Медный всадник.

Мальчишки даже остановились.

— Ну… ну и что же? А какой же он еще бывает? — спросил Владька.

— Всегда он бывает только на картинках, а теперь — вот.

Тамико провела по воздуху рукой, будто погладила что-то. Жорка с Владькой только плечами пожали. Эка невидаль — Медный всадник! Подумаешь! Тысячу раз они его видели. И на змею лазали. Все мальчишки на нее лазают. И некоторые девчонки тоже, которые пошустрее.

Вон она, змея, под копытом извивается. Конь темный и Петр I темный, а кончик змеиного хвоста горит на солнце, как золотой.

Это его ребята руками отполировали и штанами тоже. На конце хвоста очень удобно сидеть верхом.

А Тамико будто прорвало. Она заговорила быстро, торопливо. Она засыпала Олега вопросами. А тут еще Димка стал орать снизу, чтоб громче говорили, ему тоже охота было послушать.

Олег только отдувался. Он рассказывал все, что знал: и про Медного всадника, и про Исаакиевский собор, и про Адмиралтейство. Жорка с Владькой только головами крутили от удивления, потому что получалась странная и обидная штука, выходило, что они, всю жизнь прожившие в этом городе, ленинградцы из ленинградцев, а знают о Ленинграде совсем мало. Меньше Тамико.

Им было как-то неловко. Будто они обманщики, а никакие не ленинградцы.

Наконец Владька не выдержал и сказал:

— Вот мы здесь стоим уже сколько, а нам еще под тремя мостами пробираться.