Княжество Русское в мире не на первых ролях. Мало того, даже мускулами потрясти не может, нет военной мощи и сильного вооружения. Одаренных, избравших военную стезю не так и мало, но… платит князь контрибуцию Европе за целостность имперских границ. Сумма не такая большая, но из-за несвоевременных перечислений, перекредитований, неправильных вложений, которые делали предшественники и советники бывших правителей Российской империи, то сейчас и вовсе все плохо и разобщено. Губернии имеют права издавать свои законы и плевали на столичные указы. При всем этом корпорации кланов процветают, те, которые могут отстоять и защитить свои активы. С приходом на трон нового князя всегда начинается передел сфер влияний, но страдают второстепенные предприятия или те, кого отдают на откуп. В том числе и случаются рейдерские захваты, когда глава клана «случайно вместе со всеми родственниками погибают». Так вероятно и со моими родичами произошло. Правда, в газетах и журналах фамилии Жерговых не встретил, но это и понятно, не вчера печальные события случились.

— Паря без памяти, тебя заведующий к себе зовет, — подошла ко мне старшая медсестра, зло зыркая по сторонам. — Чего тут расселся-то? Если болен — в палате лежи! Тебе и так хоромы отвели!

Да, тут с ней не поспоришь, так и лежу в закутке размером два на три и еще рядом с туалетом. Слышимость отличная, как дернут за веревку, чтобы смыть унитаз, так вода словно на меня льется.

Перед дверью кабинета прочел табличку: «Главный врач Перговский Илья Федорович». В кресле сидит усталый пожилой человек, в застиранном пиджаке и перебирает какие-то бумаги.

— Разрешите? — спросил я.

— Проходи, — кивнул он и указал на кресло: — Сесть можешь? Если хочешь, то стул у стены.

Доковылял я до стула и подвинул его к столу главного врача, после чего уселся и посмотрел на Илью Федоровича.

— Завтра тебе снимут гипс, проведут осмотр и можно выписывать, — постучал он ручкой по столешнице. — Или есть проблемы, жалобы?

— Нет, — пожал я плечами. — Память вот только, — тяжело вздохнул.

— Да-да, эту твою проблему знаю, но ничем помочь не могу. Конечно, можно отыскать целителя, кто возьмется за процедуру восстановления воспоминаний, но это стоит денег.

— Дорого? — уточнил я.

— Тысяч пять, не меньше, — мгновенно ответил тот. — Но, видишь ли, дело еще в документах. Выписать неизвестного не имею права, если только передать тебя в другое лечебное заведение. Но оттуда выйти сложно, препараты специфические, как и условия.

— Это вы о чем?

— О психиатрической больнице мой юный друг, именно о ней и ни о чем другом, — поморщился главврач и взгляд в сторону отвел.

— Э-э-э, но я же не псих, — возразил ему, не очень понимая, к чему эта беседа.

— Конечно нет, но пойми, таковы правила! Мне искренне тебя жаль и есть желание помочь, но… — он замолчал, выжидающе на меня посмотрев. Не дождался закономерного вопроса и продолжил: — Та неприятность, в которую ты угодил вызвала широкий резонанс. Да еще так совпало, что князь требует приструнить всех, кто совсем уж вышел за рамки дозволенного. Тебе предлагают компенсацию и надеются, что ты проявишь благоразумие и подпишешь протокол с нужными показаниями.

— И какую поставлю подпись? — хмыкнул я.

— На выбор, — подвинул он ко мне картонную папку, на которой крупно напечатано «Дело», но строки не заполнены. — Возможно тут есть и твои документы, но по фотографии нам не удалось тебя идентифицировать.

— Это все, кто погиб в том ДТП? — поразился я стопке удостоверений личности.