— Вика — так твою дочь зовут? — уточнил я и не дожидаясь ответа, спросил: — И что же с ней такое случилось, что в больнице не могут вылечить?

— Редкое заболевание крови, — грустно ответила та.

— Вот оно что, — покивал я, вспоминая наставницу, которая часто ругалась, что целители не дают развиваться медицине, особенно в редких заболеваниях.

Деньги, всюду эти бумажки, которые правят миром.

— Доктор говорит, что есть несколько больниц в столице и Питере, где ведут прием для простых людей целители, но там очередь на прием расписана на несколько лет вперед, — что-то для себя решая, сказала женщина.

— Пришли, — указал ей на дверь в уборную.

— Спасибо, — ответила женщина и прошла в туалет.

Направился в свою палату, но по пути заглянул к кастелянше и попросил выдать вещи, в которых попал в больницу.

— Варвара Михайловна, уже неделю порог обиваю и никуда не уйду, пока шмотки не получу! — загородил я выход из ее подсобного помещения, где та пьет кофе в компании сантехника-электрика, у последнего, кстати, запашок из чашки идет с ароматом коньяка.

— Господи! — всплеснула руками кладовщица. — Да где я тебе вещи-то твои отыщу? Их могли выкинуть, после того как в операционной порезали!

— Что-то должно остаться, — упрямо ответил я. — Обувка, например! А вдруг я вспомню о себе что-то?

— Хрен с тобой! Ковыляй за мной! — поманила меня пальцем Варвара Михайловна, а потом погрозила пальцем сантехнику: — Петрович, меня дождись!

— Непременно-с! — провел тот по своим усам пальцем и подмигнул.

Понятно, он уже в кондиции и готов приступить к своим непосредственным обязанностям, если не принял на грудь, грустит и даже лампочку не поменяет.

— В этих сумках невостребованные вещи, оставшиеся после ДТП, с которого тебя доставили. Можешь себе что-нибудь из них выбрать или даже все забрать, выкидывать не придется! — указала на лежащие у стены несколько больших клетчатых баулов.

— Спасибо! — поблагодарил я и заглянул в первую сумку.

Изящная туфелька со сломанным каблуком, лифчик в бурых пятнах, разодранная блузка, какое-то еще женское белье. Блин, если это все не востребовано, то получается уже и в живых нет владельцев? Это скольких же человек насмерть сынок главы клана задавил? Вспомнил, как машина крутилась и количество народа на пешеходном переходе. Н-да, печально все это, если гад безнаказанным останется, а судя по всему, так и получится. Свои кроссовки отыскал в разных сумках, нашел и нижнее белье, а вот джинсы оказались с одной штаниной, футболку и рубаху с ветровкой и вовсе не отыскал. Брать одежду у тех, кто за ней никогда не придет — не стал, пусть кастелянша разбирается. Сам-то щеголяю в сером больничном халате, трусами и футболкой меня снабдила Анечка, сказала, что брату уже малы и добру нечего пропадать. Когда она мне вещи принесла и без смущения на кровать из пакета вывалила, то подумал, что это такое привлечение внимания и я ей приглянулся. Ну, потом долго ржал над своими мыслями, когда смотрел на свою рожу в отражении мутного зеркала. На такого парня позариться может только та у которой нет глаз или психика сдвинута.

— Не уверен, что это мои вещи, но по размеру подходят, — показал Варваре Михайловне на то, что взял из баулов.

— Носи на здоровье, — отмахнулась та и подлила в чашку Петровича коньяка, а бутылку предусмотрительно убрала в карман: — Ну так мне стояк в туалете сегодня поменяешь? Труба проржавела!

— Не вопрос! — махнул рукой сантехник. — Могу и трубы заодно прочистить!

— Пошляк! — засмеялась Варвара Михайловна и в плечо сантехника легонько толкнула.