— Зачем?

— Понятия не имею. Возможно, подёргать нервы напоследок. Но суть-то не в этом, Глеб. Суть в том, что сегодня часа в два ночи сигнальчик станет равен нулю…

— И?!

Вместо ответа академик пожал плечами и поднял породистое своё лицо к темнеющему небу.

— Вон они, кстати…

В вышине проступала Малая Медведица, в которой теперь насчитывалось уже не семь, а восемь звёзд. Восьмая — тот самый планетоид, по поводу которого недавно бранились на ток-шоу. На секунду бледные светила затуманились, словно по ночному небосклону прошёл порыв пурги. Стрекозы.

— Ну? — скорбно молвил им Лавр Трофимович. — Мечетесь теперь?

Странные эти слова Глеб едва расслышал сквозь нахлынувший ласковый звон в ушах. Часа в два ночи… То есть жить осталось часа четыре…

Академик хмыкнул.

— А уж лягушкам-то, лягушкам раздолье! Слышите, заливаются? Харчатся… напоследок…

Кое-как справившись с предобморочной слабостью, Глеб обнаружил, что бредёт по асфальтовой дорожке за Лавром Трофимовичем по направлению к солдатской курилке. «Так и не позвонил… — бессмысленно кувыркалось в опустевшей от страха голове. — Так и не позвонил…» Над громадой радиотелескопа стояла полная луна, делаясь всё ярче и ярче. В зеленоватом полусвете были хорошо различимы и урна, и скамейка, и некто на ней сидящий. Светлая рубашка, ссутуленные широкие плечи…

— Это не приятель ваш там медитирует?

— Вы о ком? — обессиленно выдохнул Глеб. Губы не слушались.

— Ну, кто вас опекает постоянно? Богорад…

— Д-да… кажется, он…

— Обо мне часто спрашивает?

— Кто?..

— Богорад.

— Д-да… иногда…

Услышав шаги, сидящий поднял голову.

— Так и знал, что вы сюда вернётесь, — сказал он Глебу. — Добрый вечер, Лавр Трофимович…

— Скорее, ночь, — заметил академик, присаживаясь с краю. — Не помешаем?

— Напротив… — Богорад достал из-под скамейки наплечную сумку, раздёрнул замок. — «Хеннеси», простите, не нашлось. Как насчёт армянского, Глеб? Примете?

Глеб непонимающе посмотрел на него, потом вспомнил про недавно заключённое пари.

— Вы же вроде зажилить хотели… — процедил он, закуривая.

— Хотел. — Богорад извлёк из сумки блеснувшую в лунном свете бутылку и стопку пластиковых стаканчиков. — Потом раздумал. Не люблю оставаться в долгу… Лавр Трофимович, вы как?

— Спасибо, Ефим, не откажусь. Очень кстати.

Шагистика на плацу к тому времени прекратилась, бравые песни смолкли. Отбой.

— За что? — хрипловато спросил Глеб, принимая стаканчик из рук контрразведчика. — За удачу?

— За чудо, — угрюмо поправил тот. — За удачу пить поздно. Теперь только за чудо…

Выпили за чудо. Богорад достал из бумажного пакета пластиковую тарелочку с нарезанным наспех сыром. Закусили.

— То есть, насколько я понимаю, — подал голос академик, — ракеты нам не помогли?

— Прошли мимо, — сипло сообщил контрразведчик. — Хоть бы одна попала! А он, сволочь, даже курса не изменил. Прёт и прёт по прямой…

Все трое подняли головы. Звезда Полынь. С виду она почти не отличалась от прочих звёзд Малой Медведицы.