Мы отперли железную дверь, включили пустой холодильник, после чего я был послан в джип за продуктами.

— Обживайтесь, Владимир Сергеевич, обустраивайтесь… — пожелала напоследок любезнейшая Карина Аркадьевна. — Через недельку заеду, завезу харчей…

— Только охранять, или?..

— Это уж как вашей душе угодно, — отозвалась она и отбыла восвояси.

Я остался один.

Велено обустраиваться — будем обустраиваться. Изнутри новое моё жилище имело форму глубокого длинного ящика с дверью в торце и двумя окошками слева. Под одним окном — голый стол, под другим — газовая плитка с баллоном. У противоположной стены — железная койка, в дальнем правом углу — старый платяной шкаф. Про холодильник я уже упоминал. Всё. Ах да, ещё рукомойник у входа. Телевизора нет.

Присел на койку, задумался.

Ну, допустим, благотворительность… Тогда как прикажете понимать допрос в машине, медосмотр в особняке? Совместное распитие с будущим дачным сторожем дорогого ликёра… Что это было?

Я вышел из дому — и недоумение моё усилилось. Особняк и дача совершенно не сочетались. Ну не могли они принадлежать одному и тому же владельцу… Отомкнул сарайчик, вдохнул запах плесени, поглядел на вспучившийся дощатый пол, на сваленный в углу садовый инвентарь, замкнул снова. В туалет и душ заглядывать не стал. Оба шедевра народного деревянного зодчества почернели от дождей и обрели заметный крен. Словно бы отшатнулись в ужасе друг от друга.

Да, охрану таких объектов абы кому не поручишь. Доверить их можно только бывшему офисному работнику без вредных привычек: некурящему, не пьющему залпом, несколько старомодному и — первое условие — без особых примет.

Что-то тут не так, что-то тут, братцы, не так… С брачком действительность, как тот фильмец, где над кольчужным плечом князя лайнер на посадку заходит…

Или я уже стал пуганой вороной, что куста боится?

Раньше надо было пугаться! Полторы недели назад, когда пакет принял от Толика…

Выбрался за калитку, побродил по округе и вскоре убедился, что охранять здесь не только нечего, но и не от кого. Степь да степь. Пруд с обрывистыми краями — видимо, искусственный. Цепочка хилых столбов, ныряя по ложбинам, уходит куда-то в никуда. Отвечай я за некий сильно секретный эксперимент, лучшего бы места для него не нашёл. На грунтовой дороге следы от нашего (от нашего!) джипа — других оттисков не видать.

И нигде ни души. Возможно, ходил сюда раньше дребезжащий разболтанный автобусик, а потом маршрут отменили. Дачники распродали участки — ну и… Хорошо. Допустим, вложила она деньги в землю. Но это ж надо ума лишиться, чтобы в такую землю деньги вкладывать!

Вот я и думаю: а не убраться ли нам, Володенька, куда-нибудь в никуда? Подобру-поздорову. Вдоль линии электропередач, а? Пока не поздно… В том-то и штука что поздно! Куда ты уберёшься — без паспорта?

Наутро успокоился. Вышел ранёхонько за калитку, а там солнце на краю степи алой юртой стоит. В лиловой дымке. Посмотрел я на него, посмотрел и почувствовал себя таджиком-гастарбайтером. Вспомнил вчерашнюю свою подозрительность — сам себе подивился. Ну сдвинулась баба под старость, бывает! Подавай ей не просто униженного и оскорблённого, а униженного, оскорблённого, покладистого и с высшим образованием… Конечно, дача не особняк, но ведь и не подвал в конце-то концов! Койка есть, одёжка есть, продукты кончатся — завезёт.