— Иван Сергеевич, — голос подал Ануфриев, который заслышал о физических кондициях и окрылился. — У меня здоровье и на футбол, и на остальное хватит, сто пудов даю.

— Уверен, что хватит то Ануфриев, я ведь на слово не верю — проверю. Вывезешь?

— Что вывозить, вы все сигареты поломали и пиво вылили, — Паша вздохнул, обречено так, но в глазах надежда заблестела.

— Все не все, — я сунул руку в сумку, где лежала пачка сигарет, оставленная как раз по такому случаю. — Как видишь кое-что из вредного до сих пор осталось. Проверим твои таланты?

Паша загорелся.

— Раз плюнуть.

— Иван Сергеевич, а почему только у Ануфриева проверка? — возмутится Селезнёв. — Я тоже курить хочу!

— Цыц, — огрызнулся Паша.

— Ануфриев, хочет Селезнёв курить — пусть проверит себя, у меня отравы на всех хватит, — пояснил я.

— А что делать надо? — последовали уточнения.

— Снимать трусы и бегать. Погнали.

Ануфриев задумался, кивнул и уже собрался на полном серьезе портки снимать.

— Вообще не вопрос. Сколько кругов бежать, Иван Сергеевич?

— Шучу, Паша, на твою голую жопу у меня нет интереса смотреть.

Я вытащил из сумки пластиковую бутылку с водой. Не знаю откуда у Иванова взялся «хороший» забугорный пластик, который был значительно крепче советского, но бутылку я себе решил оставить. Пачку сигарет раскрыл, фольгу дёрнул, сигарету вытащил. Следом поставил бутылку на землю, а на крышку аккуратненько поставил сигарету — вертикально. Получилась специфическая конструкция и крайне ненадежная, способная упасть при первом же дуновении ветра. Футбольный мяч взял в руки, шагом отсчитал 11 метров от бутылки и прочертил кончиком бутсы линию.

— Будем пенальти пробивать, парни. Кто хочет курить — ваша задача сбить ударом сигарету с крышки так, чтобы бутылка устояла. Попадаете — выкуриваете сигарету, лично подкурю.

Я вытащил из кармана коробок со спичками, потряс, как бубенцом, показывая, что у меня есть чем подкуривать. Мажете — делаете штрафной круг перед ударом вокруг поля. Или не делаете, но тогда я ломаю одну сигарету из пачки. Вот этими вот пальцами. Я показал большой и средний пальцы, которыми намеревался сигареты ломать.

— Иван Сергеевич, какое-то нечестное пенальти у вас, вы так все сигареты переломаете, — возмутился Осипов.

— Чего нечестно то? Не попал — побежал, соска твоя целой останется, до следующего удара, — возразил я.

— Просто в футболе ворота огромные, туда только слепой мяч с 11 метров не засандалит, а здесь просите ударом попасть в сигарету, да ещё и бутылку не сбить.

— Осипов, золотое ты мое дитё, это тебе или мне хочется курить? — улыбнулся я. — Во-первых, в футболе на воротах вратарь, а во вторых, повторю — у тебя попыток ровно столько, насколько здоровья хватит. Сами же договорились проверить вашу удаль.

Задумались.

— Что-то мне не верится, что задача выполнима, — снова подключился Баграмян, затаивший обиду, что я его определил за мечами бегать. — С десяти метров попасть в сигарету невозможно.

— Миша, лучше заткнись, щас договоришься, — посоветовал один из ребят, ну как посоветовал — на ухо зашипел.

— Не ну а что, он прикалывается над нами! Сам ни разу не попадет! Если бы наши футболисты умели такое делать, то сборная СССР чемпионом мира была бы, а не Аргентина!

Я возражение ожидал и для того напялил бутсы с утра, хотя после перелома ходить в них крайне неудобно.