Большими, энергичными шагами. Грозно поглядывая на выстроенную по стойке смирно шеренгу лекарей, знахарей и прочих медиков. Всех более-менее опытных и знающих, которых он сумел поймать. Рядом на диване, укрывшись одеялом, сидел Алексей и грустно на них смотрел.

И ему было бы даже смешно, если бы не сильное чувство «испанского стыда» за всю эту весьма глупую ситуацию…

Когда Петр Алексеевич тяжело заболел аристократия заходила очень интересными кругами вокруг царевича. Про государя же, казалось, позабыли. Видимо списав и просто выжидая, когда лихоманка его приберет.

Единственным человеком, который развивал бурную деятельность и пытался хоть как-то вылечить царя, был его сын. На удивление. Даже Петр не верил в то, что видел своими глазами. Ведь его смерть делала монархом Алексея. И ему бы просто постоять со скорбным видом в сторонке. Но нет — вон — как ужаленный носился. Даже пару жалоб на него написали, дескать, одному лекарю зубы выбил, а другого из окна выкинул — аккуратно на кусты диких роз. Первый теперь отчаянно шепелявил, а второй так ободрался, словно его кошки дикие охаживали.

Зачем?

Царь не понимал.

Но запомнил. Сын ведь его с того света считай вытащил в ситуации, когда даже недостаточно расторопные действия вели Алексея к престолу. А ведь он мог вообще ничего не предпринимать. Или отправиться, например, в монастырь какой, чтобы «помолится о здравии родителя», то есть, тихо, спокойно и благочинно дождаться его смерти. Но нет… он так не поступил. Большего проявления преданности Петр и помыслить себе не мог.

Из-за чего многое переосмыслил.

Очень многое.

Он ведь готовился умирать.

Принял это.

Смирился.

И умирая лежал, вспоминал слова сына. Его дела. И сожалел о своих, нередко вздорных или глупых реакциях…

А тут раз и выздоровел.

Он даже как-то растерялся. Однако же быстро взял себя в руки. Собрался. И новым взглядом посмотрев на окружение в считанные дни вышвырнув из него всех слишком скользких личностей.

И тут заболел Алексей…

Несущественно.

Простая простуда в легкой форме.

Петр же испугался. В эти годы ведь любая простуда могла получить развитие вплоть до такой пакости как воспаление легких.

Да, Алексей лечился.

К этому времени уже более-менее удалось утвердить комплекс мероприятий считай «народной медицины», которые позволяли надежно купировать развитие такого рода заболеваний. Постельный режим, регулярные проветривания помещения, всякие настои и прочее. Так что если не геройствовать, как любил сам царь, то угрозы как таковой особо то и не было.

Государя же это вообще не убедило.

Поэтому каждое утро у сына он уже который день собирал консилиум. И мучал медицинских работников. Не со зла, но от чистого сердца. Пугая, между прочим, не только их, но и сына. Ведь эти деятели на нервах иной раз предлагали ТАКОЕ… Хорошо хоть Петр Алексеевич уже маленько разбирался в вопросе и понимал — клизмой простуду лечить плохая затея, как и кровопусканием. Даже если при этом воодушевленно читать псалмы…

В этот раз пронесло.

Царь их выслушал. Посмотрел на сына, который явно шел на поправку, и удовлетворившись отпустил их.

— Может дела обсудим? — робко спросил Алексей, опасаясь родительского рвения в этом клистирном вопросе. Его явно требовалось отвлекать и переключать фокус внимания.

— Давай ты для начала выздоровеешь полностью.

— Так просто лежать и киснуть для здоровья очень вредно. Нужно хотя бы немного шевелиться. Гулять. А чего прогуливаться в пустую? О делах и поговорим.

— Думаешь?

— Убежден.

На улицу не пошли.