Царь промолчал.

Бледный.

Глаза вытаращил, но промолчал.

Алексей не видел этого, стоя спиной к нему. Но столь сильные эмоции было несложно и почувствовать. Вон как зубы заскрипели.

— Алкоголь отец. Это все алкоголь. Он порой с людьми творит такое, что и не пересказать. Как заметил один синий человек: сначала ты меняешься внешне, потом ухудшается сознание и вот уже ты видишь драконов… мда… он еще что-то добавлял вроде утверждения будто все, что продается в «Пятерочке» не вино. Впрочем, вряд ли это относится к делу. Бросай пить, пожалуйста. Ты там от этого умер, перед тем такого наворотив, что не пересказать…

— Ты все это видел? — хрипло и как-то надрывно спросил Петр.

— Я много что видел.

— И поэтому хочешь убить помазанников Божьих? — перескочил на старую тему царь.

Алексей помолчал, борясь с волной раздражения и желанием чем-то ударить собеседника.

Несколько секунд тишины.

И сын прошептал, поворачиваясь к родителю:

— Ты даже не представляешь, как я хочу их убить.

И его глаза говорили сами за себя. В них плескалась ненависть. Чистая и незамутненная.

— Людовика и Иосифа?

— Почему? Нет. Всех их. Сжечь там все, оставив лишь радиоактивный пепел и оплавленную землю вместо Европы. Это цивилизация зла. Его сосредоточение. Ты и сам прекрасно знаешь про работорговлю и ту боль, что она несла людям. За ней последует наркоторговля, которая унесет многократно больше жизни. И прочие мерзости. Бремя белого человека, под соусом которого эти уроды будут грабить и убивать всех, кого не считали таковым. Потом они пошли дальше. И вот уже в начале XX веке, эти «прекрасные, просвещенные» люди объявили русских неполноценными и попытались уничтожить. Всех. Чтобы забрать себе наши земли. Ведь недочеловекам она не нужна, не так ли? Мы потеряли в той бойне десятки миллионов соотечественников. А перед тем они устроили нам Великую Смуту, которая унесет не меньше. Даже монголы со своим вторжением столько боли нам не приносили и никогда не хотели такого. А эти твари возжелали…

— Но они это еще не сделали!

Алексей закрыл глаза и молча отвернулся.

— Нельзя судить за то, что еще не сделано! Тем более, что даже люди, что это сотворили еще не родились! Это не справедливо! — воскликнул Петр.

Царевич вновь промолчал. Он боролся со своими эмоциями. Он редко позволял им охватывать себя, а тут его накрыло. Да так сильно, что аж руки слегка потряхивать стало. Петр это все прекрасно заметил и считал, поэтому дал сыну время.

Впрочем, слишком долго молчать царь не смог.

— Ты их не убил. Иосифа и Людовика. Почему? Ты ведь мог ослушаться моего приказа и изыскать способ. Мог. Не отрицай. Я тебя знаю. Почему не сделал, если ты их так всех ненавидишь?

— Потому что мне этого мало.

— Мало? Убить помазанников Бога?

— Для меня они просто враги. — пожал плечами царевич, не поворачиваясь. — Если потребуется их ликвидировать, моя рука не дрогнет. Но, повторюсь, мне этого мало. Это слишком просто. Примитивно. И мне не хочется уподобляться этим животным.

— Что ты задумал? — тихо прошептал Петр.

— Знаешь, что сказал мудрый Каа, когда встретил бандерлогов?

— Что? — нахмурился царь.