Вокруг Серафимы же находило четверо малых детишек. Двое ее и пара мулатов — тех самых, которых Алексею родили негритянки.

Бастарды.

Но они воспитывались в семье и им давали полноценное образование. Романовы были слишком немногочисленными, чтобы раскидываться своими представителями. Даже такими… хм… необычными.

Алексей с ними чуть было не учудил.

Очень ему хотелось возродить старую традицию, при которой крестильное имя являлось интимным, то есть, о нем знали только самые близкие люди. В обиходе же вместо него использовалось публичное. Все ж таки в христианстве имя было желательно давать по святцам, а там порой такая дичь имелась… во всяком случае для носителя русского языка. Взять того же Акакия… У Алексея уши в конвульсиях сводило, когда он такое и аналогичные имена слышал. Вот и хотел убрать «за шторку» все это непотребство. Но его отговорили.

Патриарх лично долго убеждал, дескать — не гоже прятать имена христианские. И даже отца тогда подключил. И прочих. Прям коллективно на царевича навалились… А то он прямо губы раскатал… да… Поначалу то он вспомнил, что нет «более традиционных для темнокожих людей имен, чем Элронд и Галадриэль». Припоминая дикую «повесточку» из прошлой жизни. Но поначалу то мулатов у него родилось пятеро, а столько эльфийских имен он попросту не вспомнил. Слишком уж далекая для него тема. А потом, как появилась возможность, его охватила идея о другой шикарной паре имен: Рагнар и Рогнеда. А почему нет? Он даже себе образы рисовал. Встретил кто такого статного, кучерявого мулата и спросил его на английском:

— What isyour name?

А тот ему в ответ:

— Рагнар Ляксеич я немчура ты поганая, из Романовых, — оглаживая окладистую бороду.

Представлял — и сразу на душе становилось как-то весело. Потешно.

Но нет — не дали ему такое провернуть. Поэтому сына Ньёньос звали банально — Иоанн, а дочку Агнесс — Мария. Ну, чтобы хоть какая-то связка получилась. Пусть и такая банальная как Иван да Марья.

С Серафимой, правда, кое-что получилось.

Если бы не его желание выбрать поинтереснее имя, то бегала она с каким-нибудь простым. А он сам в шутку именовал ее не иначе как Шахеризада Ивановна. Тут же — язык не поднимался на подобное. Чай Серафимы Соломоновны не каждый день на просторах Руси встречаются.

Преуспев с «переименованием супруги» он вновь уткнулся в глухую стену непонимания, когда попытался сына, рожденного ей назвать Святославом, а дочку Преславой. С тем, чтобы возродить славную традицию старых княжеских имен. Не взлетело. Поэтому пришлось ограничиться Владимиром и Ольгой, соответственно[3]. Тоже княжеские, да, но совсем не столь колоритные…

Ничего особенно не происходило на таких встречах.

Разве что на мулатов немного все косились. Особенно Серафима, которая их терпела с трудом. Ну и царица нервно поглядывала на Кирилла, который чувствовал себя тут бедным родственником. Софью же, как будто не замечали вовсе. Словно еще один предмет интерьера. Во всяком случае — старшее поколение.

На самом деле, если бы не Алексей, то такие встречи и не происходили вовсе. Во всяком случае в полном составе. Но даже когда ему удавалось их собрать, все шло кисло и держалось только на нем. А массовик-затейник из него выходил весьма посредственный.

Разговор не клеился и в этот раз.

И тут стуке в дверь.

Спустя несколько секунд вошла Арина.