О том, зачем был поставлен на ближайших холмах блок из дюжины ветряных мельниц нового типа — с вертикальными лопастями, он помалкивал. Для чего эти сооружения, насколько он знал, вся Москва обсуждала. Выдавались идеи одна дурней другой. Впрочем, о том, что эти ветряки — электрогенераторы молчали. Как и о том, что на базе этой опытной станции проводилось изучение электролиза. Так-то он ему особо и не был нужен. Но другого способа глубокой очистки меди он не знал. А и иметь такая добрая требовалась, и латунь.

Даниэль, кстати, тоже спросил о том сегодня.

Ну а почему нет?

Алексей лишь улыбнулся, отшутившись. Поэтому беседа тогда пошла по другому пути — начали обсуждать рукопись его романа.

Сейчас же, немного поглазев вновь на электрическую лампочку, он тяжело вздохнул и стал рассказывать. Все. Вообще все что знал и что делал…

Впрочем, где-то через два часа разговор пришлось прервать.

Время.

Даниэль отправил писать развернутый ответ по своим художествам. Считай роман в формате докладных записок. А Алексей — поспешил на семейный вечер. Тихий такой. Уютный. Такие не часто случались…

Вот на диване сидели Петр Алексеевич и Евдокия Федоровна. Царь и царица. Как без них? Пили кофий и блаженно бездействовали. Хотя было видная определенная натяжка этого состояния. Оба ради такой посиделки оторвались от дел и мысленно находились там.

Евдокия уже перегорела особым рвением в воспитании сына, рожать новых детей Петру не спешила, ибо ей уже 44 стукнуло. Для тех лет — перебор в подобных делах. Поэтому царица настолько погрузилась в издательское дело и театр, что остальным почти не интересовалась. Даже кафе почти не уделяла времени. Хорошо хоть этого уже и не требовалось. Семейные вечеринки же подобного толка ей были откровенно в тягость.

Петр ей был под стать.

Пить он стал сильно меньше после той болезни. Отказавшись от крепких напитков. Через что царевич смог начать кампанию по вытравливанию их из страны. Что-то в духе слогана — польская водка, черный хлеб, селедка, а в России вина, пива и меда да причесанная борода.

Никакого сухого закона. Нет. Боже упаси!

Просто стал решительно искоренять насаждаемую отцом водку, к которой тот имел особую страсть. Да и вообще — культуру умеренного пития.

Сам же Петр, став меньше пить, почти полностью погрузился в дела судостроительного корпуса. Там сейчас как раз разрабатывали боевые корабли. И мыслями он был так. Хотя на такие встречи шел охотно. Видимо отказывать сыну не хотел.

Невдалеке расположилась сестра царя Наталья Алексеевна — местная лягушка-путешественница, которая после смерти мужа больше месяца нигде и не жила. Посетив, наверное, все дворы владетельных семейств Европы. Именно ее прибытие и позволило организовать эту встречу.

Рядом с Алексеем сидел брат Павел двенадцати лет[1].

Такой же худощавый и высокий.

Они тихо переговаривались, обсуждая его мечту отправиться в кругосветное путешествие. Он уже успел поглядеть на барки и теперь в них влюблен. Видимо в этом деле пошел в отца.

Кирилл[2] тоже присутствовал.

Смущался и стеснялся, но присутствовал. Все ж таки узнал он о своем происхождении. Но принять его пока не мог. Да и не хотел. Ему возня с техникой нравилась куда больше всего этого.

Миледи, кстати, не приглашали на такие посиделки, чтобы царицу не дразнить. Да она и не рвалась. Зачем провоцировать? Ей хватало, что сына ее приняли, пусть и с оговорками. А вот Софью — темнокожую супругу Кирилла сюда допускала. Вон она стояла — старалась не привлекать внимание, прячась за мужем. Почему царица на это решилось — вопрос. Хотя царевича он и интересовал в минимальной степени.