Бомбардировщик все разгонялся и разгонялся. Наконец его двигатели взревели так, что вибрация прошла через мягкое кресло и скафандр. Но мелкие толчки и потряхивания прекратились. Над спинками передних сидений перестали дергаться головы пилотов в шлемах с надписями «Ефимов» и «Хабибуллин». Не оборачиваясь, второй пилот поднял большой палец. Это означало, что от земли мы оторвались.

В боковой иллюминатор я видел плоскую, выгоревшую казахстанскую степь, цепочку низких серых гор на горизонте. Впереди и чуть выше нас летел истребитель сопровождения. А над ним наливалось синью родное, обреченное небо, увенчанное серпом спасительной Луны. Скоро, очень скоро нам предстояло смотреть в обратном направлении…

Рев оборвался. Благодаря дисплею в спинке пилотского кресла можно было понять, что скорость перевалила звуковой барьер и продолжала расти. Космоплан все круче задирал нос. Мы пробили слой редких облаков. Через пару минут сопровождающий «МиГ» достиг своего потолка высоты, прощально помахал крыльями, отвалил влево и пошел на снижение. Головы «Ефимов» и «Хабибуллин» синхронно кивнули. Потом посмотрели вверх. В потолочной панели над ними начали зажигаться сигнальные огоньки. Импульсные двигатели разгонного самолета уже получали подпитку из бортового запаса кислорода, но вскоре им должна была потребоваться еще и помощь «Корвета».

— Дамы и господа, проверьте замки и давление в скафандрах. Подходит время орбитального разгона, — объявил командир. — Даю форсаж.

Свет в салоне мигнул. Вибрация усилилась, — видимо, заработали двигатели «Корвета». Судя по карте, внизу находилось озеро Балхаш. До отрыва от самолета-носителя оставалось совсем мало времени, когда со мной вдруг заговорил майор Ефимов.

— Владимир Петрович, простите, какая-то паника в эфире.

— Паника? По поводу чего?

— Да вроде бы от Солнца протуберанец оторвался.

— Что?

— Протуберанец.

Алиса вздрогнула, Андрюша напрягся. У меня зашумело в голове. Да как же, подумалось, да почему ж так рано? Мы еще не готовы!

— А куда летит протуберанец? — вдруг спросила Алиса. — В каком направлении?

Майор Ефимов, не оборачиваясь, пожал плечами.

— Мы запросили и Байконур, и Звездный, но там никто ничего толком сказать не может. Владимир Петрович, через сто пятнадцать секунд мы отделяемся от «Муромца». Это — обязательно, это — жестко. А вот потом нужно либо идти на аварийную посадку, либо продолжать взлет. Решение — за вами.

— Протуберанец летит довольно медленно. Что-то в пределах тысячи — полутора тысяч километров в секунду. Пламя достигнет Земли не раньше, чем через тридцать два часа. До Луны добраться успеем? В экстренном режиме?

— Не могу сказать. Если не возникнет каких-то непредвиденных обстоятельств. Видите ли, полторы тысячи — предел только для обычных, так сказать, естественных звездных выбросов.

— Это вы бросьте, — сказал я. — Обстоятельства.

Пилоты одинаковым жестом воздели руки к потолку, где испуганно мигали светодиоды. Андрюша, Тамара и Алиса молчали. Потому что решение должен был принять я, и только я. Единолично.

В то время под землей на постоянной основе у нас проживало и работало уже около трех миллионов ста семидесяти тысяч человек. Всего мест было подготовлено для шестидесяти семи миллионов, в пожарном порядке можно было разместить вообще все население России, да что толку! Сколько людей можно переправить в убежища за оставшиеся часы, учитывая неизбежную панику? И сколько из них переживут хотя бы саму катастрофу, не говоря уж о более отдаленной перспективе?

На меня накатила волна отчаяния.