— Я запомнила ту женщину на всю жизнь, — не отвечая на его слова, сказала Фрида. — Помню, как она плакала. Каким страхом была охвачена в ту ночь.

Принесли заказанную ею пасту, доктор попросил подать им немного вина.

— Думаю, ты иногда позволяешь себе выпить рюмочку?

— Я выпью пива.

Когда официантка ушла, девушка снова повернулась к отцу. Из них двоих не она тот человек, которого можно обвинить в разрушении чьих-то жизней.

— Ты ведь живешь теперь с этой женщиной, я не ошибаюсь?

— Ее муж умер от тяжелой болезни. Ты можешь понять, до какой степени она исстрадалась.

— Мне было всего пятнадцать. И я тогда ничего не боялась.

— Да. Ты всегда была не похожа на других. И ни на кого, кроме меня.

Как давно была та ночь! Ночь, когда ангел смерти сидел рядом с ними. Однажды ей даже показалось, что она видела его, страшное существо в развевающемся черном плаще и низко надвинутой на лоб шляпе. Она опустила стекло в машине, чтобы ветер прогнал его прочь. Но он остался рядом, никуда не исчез, пока они не доехали до дома под ивами. И сейчас ее отец живет там. Вместе с той женщиной, кажется, ее звали Дженни. Каждое утро он, наверное, выходит на луг и несет лошадям овес, и Фрида не знала, бегут ли они к нему, когда слышат, как открывается задняя дверь коттеджа, или ждут на месте…

— Ничего я на тебя не похожа.

Прозвучало гораздо много серьезней, чем она хотела.

— Любовь гораздо более сложная вещь, чем ты можешь себе вообразить.

— Что ж, спасибо за инструкцию. — Фрида торопливо сбросила с колен салфетку, поднялась из-за стола. — Не звони мне, пожалуйста. Я не хочу с тобой встречаться.

— Фрида! — окликнул ее отец, но она не слушала.

Голос его звучал обиженно, но какое ей дело до отцовских обид? Не хотела она думать ни о его ночных дорогах, ни о песнях, которые он пел в пути, ни о том, как люди смотрели на отца, когда их мучила болезнь и на него была их последняя надежда. Нет ей дела до того, что ее отец носит две пары наручных часов, чтобы никогда и никуда не опоздать. Раньше Фрида была уверена, что он единственный человек в мире, на которого можно было положиться, но, оказывается, она ошиблась. Интересно, ушел бы он от них с матерью, если бы она была пугливой малышкой, вскрикивающей при виде мыши? Боящейся смерти. Убегающей от ангелов.

В ту ночь Джеми к себе в номер не вернулся. Она сначала долго стучала, потом отомкнула дверь своим ключом. Зажгла свет, потому что там было совершенно темно. Отворила окно, иначе здесь можно было задохнуться. Прибрала, потому что, по обыкновению, у него было очень грязно. И, присев к столу, стала писать. Но из-под ее пера текли лишь бессвязные, скучные слова. Каждое из них словно противоречило остальным. А уж на песню они и вовсе не походили. Скорее напоминали список из письма матери, а уж такого рода творчество Фриду никак не интересовало. Необузданному гневу не породить ничего стоящего.

Медленно она вышла из номера Джеми и отправилась в вестибюль, там находилась телефонная будка.

— Мама, я получила твое письмо. Ну то, в котором ты меня учишь, как надо расставаться с парнем.

— Помню, — ответила Вайолет. — Я все эти способы перепробовала сама, и ни один из них не помог. Можешь выбросить это письмо. Забудь. Я не собираюсь сидеть дома и умирать только потому, что отец ушел к другой женщине.