Доктор Франичек согласно кивнул.

— Вполне, Юрий Алексеевич.

— Однажды в разговоре с Арвидом Карловичем я высказал предположение, что этим третьим лицом могла быть Магда Брук. С целью отработки этой версии мною были организованы некоторые следственные действия, в результате которых я вынужден снять сие предположение. Ваша первоначальная ставка, товарищи, на фигурку апостола Петра как на предсмертное указание профессора Маркерта является пока незыблемой.

— Значит, мы еще годимся на что-нибудь, — заметил начальник управления. — А, товарищи?

Люди заулыбались, завздыхали, оживились.

— Все это так, это логично, идея с третьим апостолом, нет слов, была и остается заманчивой, — сказал Леденев. — Но боюсь, товарищи, что мы несколько увлеклись евангельской стороной дела. Весьма вероятно, что ларчик открывается просто. Дело в том, что апостол существовал в наши дни. По крайней мере, в тот период, когда в прибалтийских лесах действовала банда верных братьев, возглавляемая Черным Юрисом.

— Современный апостол? — не выдержал Кравченко общего молчания, наступившего в кабинете Жукова после столь неожиданного заявления Юрия Алексеевича.

Чувствовалась некая растерянность, в которую поверг Леденев западноморских коллег. Жуков сдвинул брови и строго смотрел на москвича, чувствовалось в его взгляде некое осуждение: так и домолчал до конца хитрован эдакий… Конобеев старался скрыть заинтересованность, выглядел он почти невозмутимым. А вот Арвид Казакис едва сдержал торжествующую улыбку, он понял, что его смутные подозрения, о которых мимоходом упомянул в разговоре с Юрием Алексеевичем, были подхвачены и развиты Леденевым и, видимо, сейчас Юрий Алексеевич располагает и неким конкретным материалом.

Леденев меж тем поднял конверт, который вручила ему перед началом совещания помощница Жукова.

— Здесь, товарищи, ответ на мой запрос в центр, — сказал Юрий Алексеевич. — Когда я прибыл сюда, то, как вы помните, беседовал с каждым из вас в отдельности. В частности, Арвид Карлович, который занимался луцисским периодом жизни профессора Маркерта, сказал мне, что в архивных документах нет никаких упоминаний о связи Маркерта с верными братьями, ничего так или иначе связанного со словом апостол. При этом мой молодой коллега заметил, что подобного рода материалов нет не только в Луцисе, но и во всех специальных архивах Прибалтики. И тут я подумал, что мы совершили ошибку, ограничив зону поисков Прибалтикой… Ведь оставшиеся в живых верные братья Черного Юриса были осуждены и отбывали наказание в исправительно-трудовых колониях, находящихся в различных районах страны, зачастую весьма удаленных от тех мест, где они разбойничали.

После Двадцатого съезда партии почти все они были помилованы, и мне подумалось: не мог ли кто-то из них при каких-либо обстоятельствах пролить свет на интересующие нас события? Я попросил московских товарищей поработать в этом направлении. И вот получен ответ.

Леденев достал из конверта листок бумаги и прочитал:

«После помилования, объявленного Указом Президиума Верховного Совета СССР, заключенный Стасис Шимкус, бывший участник бандсоединения, известного под названием «Верные братья», которое возглавлял бывший штурмбанфюрер, сотрудник службы безопасности РСХА Юрис Вилкманис, обратился к оперативному уполномоченному ИТК-2148 майору Томилину А. В. с предложением сделать важное заявление. Бывший заключенный Стасис Шимкус рассказал следующее.

Поздней весной 1947 года Черный Юрис поручил ему сопровождать до города Луциса неизвестного человека, прожившего в их лагере несколько дней. Вызванный к бункеру Юриса, Стасис Шимкус прибыл несколько раньше назначенного срока и стал невольным свидетелем разговора Юриса и неизвестного человека, которого главарь банды называл Апостолом.