Но тут сзади послышался голос Катажины:

— А вот и мы.

Она и Магда стояли в дверях комнаты. Садецкая все еще была бледна, но тем не менее при виде ждущих ее мужчин попыталась улыбнуться.

— Прошу у всех прощения, — произнесла она окрепшим голосом. — Я вела себя как законченная идиотка. Все это слишком нелепо, чтобы быть правдой. Не может же нарисованный король звонить!

Она вновь постаралась изобразить улыбку, но это не получилось. Вздрогнув, она поплотнее закуталась в халат.

— Я согласен, нарисованным колокольчикам звонить достаточно затруднительно, но тем не менее что-то все-таки звенело.

— Что?! — Гавроньский с удивлением уставился на Вечорека. — Как это? Неужели вы хотите сказать, что тоже слышали этот звон?

Капитан кивнул.

— Ровно в полночь. Я точно это знаю, потому что внизу как раз начали бить часы.

— Самое время для привидений! — Марчак остановился, держась за перила. — Эх, пан поэт, пан поэт. Поэты всегда слышат то, что желают слышать. Это помогает вдохновению. Или наоборот, вдохновение помогает им слышать то, чего нет. Я не знаю, я не поэт. Последние стихи в своей жизни я читал перед выпускными экзаменами, с тех пор много воды утекло.

Садецкая не спускала с Вечорека широко открытых глаз.

— Так вы тоже слышали? Значит это была не галлюцинация, и я в самом деле слышала колокольчики?

— Да нет же, — Гавроньский выдавил деланный смешок, но не смог свести дело к шутке. — Пан Вечорек высказался метафорически.

— Не знаю, как там высказался мой муж, — Катажина поглядела на Вечорека и затем на профессора, — но я в этот момент была в моей комнате и заявляю отнюдь не метафорически, что слышала звук, похожий на звон множества маленьких колокольчиков. Одновременно слышен был бой часов, а секунду спустя закричала пани Магдалена.

— Чем дальше, тем интереснее, — всплеснул руками Жентара. — Правда, я-то спал как убитый и ничего не слышал, но при моем скудном воображении в таких делах на меня надежды мало. Жаль, что в замке больше не живут князья, а то бы мы вмиг установили истину, проверив, почил нынешней ночью владелец замка или нет. Судя по записям, которые нам прочитал хранитель, это — единственная возможность решить наш спор.

— Верно, — поддержал его Марчак. — Но, к сожалению, князья не могут подтвердить ни сны нашей бесценной Магды, ни фантазии пана поэта. Время сидящей по замкам шляхты кануло в вечность.

Вечорек неторопливо спускался по лестнице. Он молчал. Что все это значило? Может, кто-то еще обнаружил похищение «Третьего короля» и решил таким вот образом привлечь к картине всеобщее внимание?

Но где хранитель? И Ванда? Не работает же она вместе с Янасом — ведь тот должен был остаться один, чтобы подменить картину и вынести ее из замка!

В его интересах было поскорее отправить Ванду спать. Если, конечно, они не сообщники. Могло ли такое быть? Но почему тогда никого из них нет в своей комнате? Им бы после кражи поспешить наверх, чтобы обеспечить себе алиби. Это было бы естественно. Разойтись по комнатам и вести себя как ни в чем не бывало. А Вильчкевич?

Он непонимающе покачал головой. Процессия безмолвно спускалась по ступеням. Еще несколько минут назад все пытались шутить, но теперь, приближаясь к открытым дверям библиотеки, смолкли.

Это, наверное, какое-то явление, вызванное ветром или перепадом температур снаружи и внутри здания. В старых домах временами происходят такие необъяснимые вещи. Капитан остановился на последней ступеньке лестницы и обернулся к остальным:

— Я готов поклясться, что слышал нечто, очень напоминающее звон золотых колокольчиков, как описала его пани Садецкая.