Он вошел в библиотеку. Дорожка света протянулась по ковру до самой стены, на которой по одну сторону двери висели большие часы с боем, а по другую — «Третий король».

С краю этой дорожки, явственно выделяясь на темном фоне ковра, лежала человеческая рука, белая и неподвижная. Растопыренные пальцы были судорожно скрючены.

Вечорек закусил губу. Он знал, что живой человек никогда — ни во сне, ни в бессознательном состоянии — не держит так руку.

— Зажгите, пожалуйста, свет, — сказал он спокойно и подошел к лежащему на полу телу. Кто-то сзади него слабо вскрикнул, кто-то повернул выключатель.

Он склонился над мертвым, слыша голос Катажины из коридора:

— Забудьте обо всем, это же чепуха...

Вечорек опустился на колени рядом с телом; тотчас же раздался испуганный голос Катажины, нечеловеческий, чуть ли не звериный вой Магдалены и шепот Жентары:

— Господи!

Хранитель музея Владислав Янас лежал на ковре, головой на вытянутой руке, как будто бы он пришел сюда, упал и уснул.

Но его широко открытые глаза смотрели остекленело, а из груди торчала стрела, выпущенная из арбалета.

Глава четырнадцатая, в которой обосновывается, что преступником может быть только один из присутствующих

Вечорек выпрямился. У себя за спиной он услышал учащенное дыхание нескольких человек, толпившихся в дверях библиотеки.

Он обернулся к ним.

— Как видите, — сказал он тихо, — мы ошиблись. Хозяин замка мертв.

После этих слов вся группа вдруг ожила. Садецкая зарыдала, уронив голову на плечо Катажины, которая стояла очень бледная и не сводила глаз с мертвеца, лежавшего на ковре.

Жентара медленно поднес ладони к лицу и протер глаза, как бы не веря им.

Марчак застыл с изумленным лицом.

Профессор медленно подошел к телу, остановился в шаге от него, и губы его судорожно задергались. Глядя в глаза мертвого Янаса, он выкрикнул слова, обычные для ситуаций, когда люди сталкиваются с чем-то немыслимым:

— Этого... этого не может быть.

Он отошел в сторону. Вечорек наблюдал за присутствующими и лихорадочно размышлял. Смерть он воспринимал иначе, чем они. Он повидал много погибших не своей смертью, но здесь что-то было не так. Вернее сказать, здесь все было не так. Если Янас сам был преступником, то кто же его убил? «Синдикат», чтобы замести следы? Но зачем? Янас был хранителем, и он же оригинал заменил копией. Им нечего было опасаться. Или у них просто такой принцип: убивать каждого, кто может навести полицию на их след? Впрочем, не исключено, что это убийство вообще никак не связано с «Черным королем».

Он поднял глаза и посмотрел на картину, которая висела прямо над ним. У колокольчика на мантии был язычок. Картины подменили. Копия Интерпола исчезла.

Вечорек повернулся к остальным. Магдалена всхлипывала на плече у Катажины. Прочие стояли на прежних местах, не зная, что им делать. Все смотрели на покойного, не в силах отвести взгляд.

Первым очнулся Марчак, и капитан заметил, что он покосился украдкой на картину, как будто ожидая, что после смерти хозяина замка та вновь издаст звон. Однако при виде картины он переменился в лице и непроизвольно шагнул вперед, но покачнулся и на миг потерял равновесие. При этом он пробормотал себе под нос нечто невразумительное.

— Все выглядит так таинственно, — произнес Вечорек. — Хранитель Янас, как мы видим, застрелен из арбалета! Но мне все же кажется, что это — самое обычное убийство, хотя орудие действительно неординарное.

— Я просил бы вас... — начал Гавроньский. Капитан резко вскинул голову и укоризненно посмотрел на него.