Дверь заскрипела, а потом рядом прогнулось то, на чем я, собственно, лежала.

— Я почувствовал, что ты очнулась, едва вошел в крыло целителей. Не советую притворяться, — в общем-то не зло сообщили мне. — Открывай глаза и давай работать.

Ну, раз не советует… Тем более, мне ужасно хотелось увидеть того, кто смог противостоять моему спасителю, который, по всем признакам, был здесь большой шишкой.

И знаете, это было зрелище не для слабонервных…

— Вы такой… зеленый! — выдохнула я.

А память услужливо подсказала: «И плоский». Видимо, навеянное детской историей про крокодила Гену. Нет, сарджис не был плоским. Напротив, под кожаной жилеткой и на руках бугрились внушительные мышцы. Седая жиденькая бородка прикрывала кадык на мощной шее, а карие глаза светились мудростью. На нижней губе аккуратно лежали острые, белоснежные… клыки. А на темно-оливковой коже синели татуировки, которые можно было заметить, если приглядеться. Орнамент, узоры и символы были везде, на всех видимых участках мускулистого мужского тела: на лысом черепе, ушах, скулах, руках…

— А каким я по-твоему должен быть? — хрипло рассмеялся собеседник.

И правда, каким?

— Понятия не имею, — пожала плечами. — Я таких, как вы, никогда не видела. Вы орк?

— Я сарджис орков, девочка.

— А что такое сарджис? — слово мне ни о чем не говорило.

— Хмм… — нахмурился пожилой орк. — Вытянись на кушетке.

Мамочки! Вот оно! Кажется, этот странный мужчина целитель. Значит, меня сдали в местную лабораторию на опыты, как мышь или крыску. Кранты тебе, Броня.

— А что вы, собственно, собираетесь делать? — осторожно спросила, запахивая на себе плащ эльфа, несмотря на то, что в помещении было довольно тепло. Что ни говори, а рядом с Друлаваном я чувствовала себя защищенной, а сейчас заметно нервничала.

— Плащ можешь оставить, я тебя не съем.

И так он на меня посмотрел, что я точно поняла — съесть может, но вид размороженного оленя с поникшими рогами аппетита у сарджиса не вызывает. Ладно, выбора у меня все равно нет. Тем более, все хирурги считают, что внутренний мир человека лучше всего раскрывается на операционном столе. И ведь не поспоришь. Хорошо, что плащ разрешили оставить.

Я вытянулась, но руки сложила на груди, чтобы этот зеленый случайно ценный эльфийский предмет не отобрал. Силы у нас, конечно, не равны, но не будет же такой солидный мужчина драться с почти беззащитной девушкой.

Так я думала, а потом и думать стало некогда. Целитель Ортс простер надо мной руки и с ладоней полился ровный чистый свет, словно там лампочки зажглись.

— Ух, ты ж! А как вы это делаете? — воскликнула я и, наверное, еще бы в ладоши захлопала, если бы эльфовскую амуницию на себе не придерживала.

Сарджис добродушно рассмеялся.

— Ты уж определись, что тебя интересует больше: что я делаю или как. Сейчас я смотрю, насколько… — орк нахмурился и, выпучив глаза, уставился на свои руки так, будто они ему были неродными.

В этот момент ладони целителя аккурат находились над моим животом и горели примерно как лампа дневного света. И вдруг сияние моргнуло раз, другой, затрещало, как оголенный кабель под напряжением, и потухло.

— Упс… — сказала я. — Перегорело.

— Перегорело, — не стал спорить пожилой орк и взглянул на меня как-то нехорошо, подозрительно так, словно я ему долг несколько лет не отдавала, а тут он меня выцепил у банкомата в день зарплаты. — Кто же ты, девочка?

И этот туда же! Меня уже его ушастый дружок об этом спрашивал.