— Мы просто должны это сделать, — заявил жених непреклонно, хотя его нервы были натянуты до предела.

— Что? — вздрогнула Брук, которая усиленно разглядывала медсестер, спускавшихся рядом с ними на эскалаторе.

— На нас смотрят, — предостерег Мэтт.

— Да пусть хоть кино снимают, — взвилась Брук. Мы не поженимся.

— Но…

Не собираясь больше слушать никаких доводов, Брук облюбовала симпатичную дверь и ловко в нее выскользнула, предпочитая уход по-английски.

Уже на улице она почувствовала стальную хватку Мэтта на своем плече.

— Это ты так считаешь, — протянул он. Лучи солнца слепили, из-за жары рубашка намертво приклеилась к спине. Хотя сложно определить, что стало причиной этого физиологического явления: жара, предполагаемая женитьба или возможный отказ Брук.

— Мы не можем… Я не согласна.

Ради здоровья своей бабушки Мэтт должен в кратчайшие сроки повлиять на сознание Брук.

— Что случилось? Думаешь, ты останешься со мной на всю жизнь?

— Меня пугают временные браки. Я мечтаю остаться с кем-то на всю жизнь.

— Почему? — нахмурился Мэтт. — Из-за твоей матери?

— Мы немного отклонились от темы, — поспешила заметить Брук. — Наша свадьба… или ее отсутствие — вот предмет беседы. — Она скрестила руки на груди, пытаясь таким образом защититься от внешнего мира. — Так что мы теперь будем делать?

— Заключим брак. Временный. Позже расторгнем его. После…

— Нет, нет и еще раз нет. Я не собираюсь повторять ошибки своей матери.

Непреклонность в ее голосе одновременно восхищала Мэтта и выводила из себя. По крайней мере, она серьезно относится к браку. Насколько он знал, другие женщины влюбляются в деньги, но выходят замуж за человека с верой, что любовь к нему придет несколько позже. Но насколько же невыносима эта девица!

Хотя и чересчур ранима — с такими-то установками. Он может, совсем того не желая, легко разочаровать или обидеть ее.

— Мы не сможем оставаться мужем и женой.

— Конечно нет.

Ее мгновенная реакция разозлила Мэтта. И он не удосужился проанализировать почему. Сейчас это неважно. Ясно одно: Брук на самом деле не хочет выходить за него замуж. И он не готов к браку, поскольку до сих пор предпочитал вести холостяцкий образ жизни.

Но почему же тогда он сейчас чувствует себя самым одиноким в мире человеком?

— И что ты предлагаешь? — решил поинтересоваться Мэтт, поскольку сам был не в состоянии предложить хотя бы одну здравую идею.

— Нам нужно разойтись.

Мэтт нахмурился: он не любил выслушивать подобные признания. Но сейчас Брук могла ответить только так.

— И как это повлияет на мою бабушку?

— Никак. Она любит тебя и хочет, чтобы ты был счастлив в браке. Возможно, мечты о твоей свадьбе отвлекают ее от тягостных дум. Но если у Элизы возникнет хотя бы тень сомнения в правильности твоего выбора — будь уверен, свадьба не состоится.

Да, вообще-то звучит разумно. Или нет? Напряжение росло, сомнения роились в голове Мэтта.

— А что, если она снова начнет говорить о смерти?

— Значит, ей нужна помощь психиатра. Ты же сам видел изменения в настроении, стоило Элизе узнать о готовящейся свадьбе. Будь она при смерти, наши новости не оказали бы такого целебного эффекта.

— Но как я могу быть в этом уверен, — простонал Мэтт. Он не в силах был рисковать такой тонкой материей, как здоровье горячо любимой бабушки.