И потряс его не альтруизм Брук, а ее упорное нежелание подчиняться придуманному им плану.

И Мэтт решил сыграть роль адвоката дьявола.

Это может выглядеть так, будто женщине не нравятся наши товары. В результате уровень продаж может упасть, — думал он.

Но доводам не хватало убедительности — они были просто выдуманы, чтобы избавиться от очарования этой женщины. Чрезмерного очарования.

Чрезмерной чувственности, которая особенно ощущалась при беседе один на один. Мэтт даже думать не хотел о том, как близко он стоял и как легко было бы дотянуться до ее волнующих, чувственных губ. Какие бы получились скандальные снимки!

— Как она собирается распорядиться деньгами? спросила Элиза.

— А?

— Ну, та невыносимая девица, — повторила она, хитро поглядывая на внука, — что она собирается делать с деньгами?

При помощи глубокого вдоха Мэтт смог отвлечься от неприличных мыслей.

— Она собирается пожертвовать деньги местной школе.

Мэтт бы начал презирать Брук, попроси та больше денег. Но девушка не пожелала оставить себе даже предложенную сумму. Единственное, о чем она попросила, — отдать деньги нуждающимся детям. Но почему ему так хотелось презирать Брук? Мэтт запретил себе даже думать об этом, решив в случае невыполнения замысла искупить вину каким-нибудь особо жестоким наказанием.

— Лично мне эта «невыносимая девица» кажется очень благородной и заботливой, — прошептала Элиза. — Она настоящая женщина. И вряд ли невыносимая.

Тогда как насчет чокнутой и неприступной гордячки? Мэтт попытался воссоздать в памяти образ Брук, и ни одно из предыдущих определений даже не возникло у него в голове. Только красивая, чувственная, сексуальная.

— Как она выглядит?

— Что? — неожиданный вопрос оторвал Мэтта от его размышлений.

В глазах Элизы зажегся веселый огонек. Мэтт взмолился о том, чтобы огонек этот теплился как можно дольше, а желание жить никогда бы не покидало его любимую бабулю.

— Так как она выглядит?

— Я точно не помню, бабуль.

Элиза нахмурилась, и Мэтт тут же забеспокоился:

— Что случилось? Ты плохо себя почувствовала?

Позвать медсестру?

— Не стоит, дорогой. Со мной все в порядке. Разумеется, насколько может быть в порядке в стенах данного заведения. Мне так хочется, чтобы ты наконец нашел себе женщину… добрую и решительную… ну, совсем как победительница. И чтобы она смогла расшевелить тебя.

— Бабуль!

Элиза мягко покачала головой, откинулась на подушки и устало прикрыла глаза. На сухих руках, безвольно лежавших поверх одеяла, вздулись синие вены, и Мэтт в очередной раз почувствовал болезненный укол в сердце.

— В один прекрасный день ты найдешь ее. И я могу лишь молиться о том, чтобы увидеть твою избранницу.

— Успокойся, тебе нельзя волноваться, — произнес Мэтт, целуя морщинистую щеку. — Я приду завтра. Непременно позвони, если что-нибудь понадобится.

Элиза кивнула, не открывая глаз. Мэтт вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, но еще постоял, прислушиваясь к мерному дыханию засыпавшей женщины. Бабушка — это все, что у него есть. Элиза любила его и воспитывала, тогда как родители, мотаясь по свету, были слишком заняты, чтобы уделить хоть чуточку внимания подрастающему сыну. Бабушка заботилась о нем. А теперь он ничего, абсолютно ничего не может для нее сделать.

Так уж и ничего?

Почему бы не сделать ее мечты явью? В голове Мэтта начал созревать план.