– Чего – не значит?

    – Что у нее не было других любовников. При известной осторожности никто ничего не заметит. Как с Костой: никто не видел, как он входил в квартиру Анны. А ведь он вернулся в субботу вечером, вышел вместе с ней, еще раз вернулся ночью, потом уехал рано утром в воскресенье и снова вернулся около полудня… А тот парень, что спрашивал о Бруно, не мог быть ее бывшим любовником и приревновать?

    Айрольди в ответ только разводит руками.

    – Пошли со мной!

    Они выходят из комиссариата, садятся в машину Кименти и едут в ресторан, где идут приготовления к вечеру. Владелец узнает счет, выписанный накануне вечером. Официант тоже вспомнил пару. Сидя снова в машине, Кименти листает записную книжку Анны, набирает на мобильнике номер пиццерии, просит адрес.

    В пиццерии хорошо помнят две пиццы, заказанные в пятницу вечером.

    – Почему вы запомнили именно этот заказ?

    – Синьора была нашей постоянной клиенткой, и она всегда заказывала одну пиццу. Но в пятницу она заказала две. И я спросил себя: в чем дело? Синьор комиссар, ради бога, скажите, эта несчастная синьора съела пиццу в компании своего убийцы?

    Кименти пожимает плечами. Потом обращается к Айрольди:

    – Может, и мы закажем пиццу?

    – А почему нет?

    Естественно, пока едят, они обсуждают происшедшее. Похоже, что оба они не верят в виновность Бруно.

    – Двигатель автомобиля был еще горячий, когда вы меня послали проверить, – говорит Айрольди. – По-моему, Бруно действительно уезжал к себе и вернулся как раз вовремя, чтобы нарваться на приключение.

    – Завтра, возможно, у нас будет окончательное подтверждение, – говорит Кименти.

    – Каким образом?

    – Бруно утверждает, что Анна звонила ему со своего мобильника, который теперь у нас в комиссариате. Если звонок действительно был, он высветится. И высветится продолжительность и время разговора.

    – Почему же нам не пойти и не проверить сразу?

    – Ты что, забыл, что сегодня воскресенье?

    После пиццы оба едут к Бруно. Ключи он им отдал. Они входят, осматривают квартиру, и им ничего не остается, кроме как подивиться царящему там порядку.

    На следующее утро, около десяти, пока Бруно устало повторяет следователю прокуратуры все, что накануне говорил комиссару, Кименти получает подтверждение. С мобильника Анны в половине десятого вызывали номер Бруно. Разговор был недолгим. Кименти и Вилланова совещаются, и Бруно отпускают на свободу после того, как он подписывает свои показания. У входа толпятся журналисты: им не терпится узнать новости о преступлении, занявшем страницы всех газет, но Бруно никто не фотографирует, никто не знает, что он был задержан по этому делу. Выпуская его из комиссариата, Кименти замечает, что Бруно не в себе.

    – Что думаете делать?

    – Поеду домой.

    – Послушайте, давайте Айрольди довезет вас в моем автомобиле хотя бы до вашей парковки.

    По пути к внутренней стоянке комиссариата Бруно вдруг окликает женский голос:

    – Бруно!

    Удивленный, он останавливается, но не узнает окликнувшую его женщину в форме, которая подходит ближе:

    – Привет, Айрольди! Бруно! Ты что, не узнаешь меня?

    – Грация! – говорит Бруно, пристально вглядевшись.