– Ну во-о-от! – поднялся хор разочарованных голосов.

   – Еще поправь. Две и восемь – и мы готовы, – бросил Марцио Де Сантис первому оператору, и тот сразу сменил диафрагму в камере.

   – Ну что, порядок? Можно снимать? Давай актеров! – Морин сидел перед монитором. Рядом, со своим неразлучным блокнотом, примостилась на табуретке Антонелла Иоцци.

   Вошла Сомаини в халате. Парикмахерша на ходу поправляла ей прическу:

   – Чао, Симона… У нас все готово!

   – Всем добрый вечер! – обратилась актриса к труппе.

   – Добрый вечер, синьора… – К ней относились с почтением и в то же время так и норовили разглядеть роскошное тело.

   – Кто не занят – кыш с площадки! – Морин надел наушники и подправил резкость на мониторе.

   Вошел исполнитель главной мужской роли, Фабио Салетти, которого нашли в реалити-шоу «Гуантанамо», где восемь конкурсантов, закованные в цепи, четыре месяца просидели в камерах два на три метра и к тому же раз в неделю их пытали.

   Прошедший суровую школу жизни актер подошел к Морину:

   – Что я должен делать?

   Режиссер взял его под руку и поставил возле операционного стола рядом с другими актерами, уже готовыми играть сцену:

   – Итак, Фабио, стой здесь. Тихо стой, будь паинькой, ничего не трогай и говори свои реплики, когда придет время. Спокойно, Фабио. Никто тебя не съест.

   Качая головой, Морин вернулся к монитору. Ему было легче иметь дело с роем африканских ос в первом своем полнометражном фильме «Роковой укус», чем с этим придурком Фабио Салетти.

   Бокки и Мбума появились в кадре. Бутафор повернулся к Бокки:

   – Кто хирург, ты или негр?

   – Я, – ответил Бокки.

   – Тогда… – И он сунул в руку Бокки скальпель. – Давай объясню, как его держать. Берешь двумя пальцами…

   Бокки его остановил:

   – Я знаю, как им пользоваться, спасибо.

   Сомаини тем временем уже сняла халат и, укрытая простыней, лежала на операционном столе. Можно было подумать, что между ней и простыней запихали два здоровенных арбуза.

   – Начнем с Симоны под наркозом. С надреза скальпелем. Бутафорская кровь готова?

   – Готова! – раздался голос декоратора.

   – Хорошо, начинайте операцию и ведите сцену, пока я не скажу «стоп». Прошу вас, в момент реанимации будьте максимально естественны, думайте, что она и в самом деле умирает. Симона, умоляю, ты должна дрожать, как… – Он не нашел слова. – Ну… ты сама знаешь, ты великая актриса. Камера готова… Хлопушка!

   – Все замолчите и выключите мобильники, иначе остановлю съемку! – заорал Роберто, звукооператор, которому надоели все эти отморозки на площадке.

   – Хлопушка…

   Бокки подошел к операционному столу и вытащил спрятанный в ладони шприц.

   Сколько раз он в мечтах переживал этот момент. Его сокровище было рядом, в полуметре, под молочной железой Сомаини. Сердце билось, как во время первой в жизни операции. Он взял себя в руки. Надо действовать быстро и точно. Он поглядел на суданского пастуха. Похоже, тот тоже был готов.