Только между нами, демонстрируемый юношей способ передвижения это отнюдь не разрыв пространства как у одного хорошо известного нам фейри, и тем более не запредельная скорость высших вампиров... это очень своеобразная магия, не подвластная никому иному кроме него, а так же его братьев и сестёр. Доступный Эгиру талант — не приобретённый, но врождённый дар, как и некоторые иные его способности, что с самого его появления на свет вводили в недоумение не только отца и мать, но и всех вокруг. Почему? Откуда? Каким образом дети двух игроков обрели эти странные-необычные способности? На эти вопросы до сих пор нет ответа ни у целителей, ни у друидов, ни у когда-то серьёзно заинтересовавшегося этой темой Рю-юта... тем не менее наличие очень особенных способностей у отпрысков Айсмена и Сарилиль это неопровержимый факт. А как говорится: ''факт — это самая упрямая в мире вещь''.

Эгиру явно приходится нелегко — в отличие от отца его способность требует постоянного напряжения и немалого расхода сил, но всё же он не уступает, стиснув зубы очень достойной выдерживая заданный Айсменом темп. Питающая сердце юноши гордость не позволяет ему уступить, особенно сразу после того, как он сумел настоять на своём вопреки родительской воле. Уступить сейчас это значит признать свою неправоту, дать повод отцу испытать разочарование. Лучше умереть! По крайней мере так думает до предела выложившийся Эгир, в настоящий момент его характер, амбиции, жажда признания подчинены единственной цели... Не отстать! Доказать отцу... себе... всем вокруг, что он больше не ребёнок, способен отвечать за слова и поступки, доказать, что он готов... КО ВСЕМУ!

Отцовским сердцем Айсмен чувствует боевой настрой сына, ясно ощущает ярко горящие в нём упрямство и гордость, одновременно про себя костерит его на все лады и желает ему удачи, желает с честью выдержать это непростое испытание. Болеет за него душой и в то же время не допускает мысли снизить скорость, подстроиться под него — не хочет унижать его игрой в поддавки. Где-то глубоко-глубоко частичка души ледяного эльфа надеется, что сын всё же не выдержит навязанный темп, отстанет, даст повод приказать ему отправляться назад к матери, братьям и сестре. Как любому родителю на его месте Айсмену страшновато вести сына за собой.. в бой... против такого опасного врага как людоеды-токк... И в то же самое время он понимает, что лучше чем кто-либо другой сможет присмотреть за сыном в момент его первой схватки, понимает, что должен благодарить богов за выпавший ему редкий шанс находиться рядом с ним в ТАКОЙ момент, хорошо понимает... но всё равно как ни крути это тяжёлое испытание для него как для отца.

- Несмотря на говно вместо оружия и отсутствие даже видимости доспехов токк без вопросов поопасней степняков... но может статься это и хорошо — как самый первый враг послужат для Эгира этаким эталоном, - озабоченно прикидывает Айсмен, нет-нет да и бросая взгляды на исчезающую и тут же появляющуюся, словно колеблющуюся как тень в пламени свечи фигуру за правым плечом. - Повезло, что в смысле морального обоснования токк это идеальный враг, считай как гоблины или гноллы у нас (в Серединном мире) — людоеды, ублюдки, всегда нападают первыми, пытаясь застать врасплох, ни разу не попробовали говорить ни на каком ином языке кроме языка силы — никаких терзаний от их уничтожения точно не предвидится. Таких тварей нужно давить! - Он твёрдо верит, сын не замешкается в схватке и не забудет его уроки, правильно и к месту использует полученные от других наставников знания. Как и многих детей игроков Эгира особо готовили дорогие личные заготовки из мастеров боя, старательно передавая приёмы обращения с клинком, иным разнообразным оружием и искусство владения собственным телом, учили различным способам настройки разума перед битвой, мобилизации внутренних резервов организма.