В скоротечной-беспощадной рубке на скользких от крови камнях стены Огану очень пригодилась наука его пусть и молодого, но безусловно знающего наставника меча, пригодились заученные и отработанные постоянными тренировками приёмы ''Хвата'',особенно работа ногами. Вовремя принятые зелья ''бычьей силы'' и ''кошачьей ловкости'' помогли старейшине шагнуть за предел физических возможностей человеческого тела и максимально эффективно реализовать свои умения. Лёгкая-надёжная, почти не стесняющая движений кольчуга принимает и держит всё же пропущенные удары, не особо дорогой универсальный амулет с защитой от физического урона повышает шансы хозяина кольчуги.

Тем не менее ворвавшиеся на стену кыргызы это не мальчики, а очень даже опытные воины! У них нет замечательной брони и оружия нелюдей, в их крови не бурлит коктейль из зелий — вместо этого есть опыт множества битв, по звериному яростное желание выжить и победить, палицы и топоры из прочного железа, на их плечах войлочные панцири и простые, но хорошо проверенные временем и вражескими клинками кольчуги. Умело сражавшемуся Огану вполне по силам одолеть любого из них, двоих-троих, возможно даже четверых, однако ему не уцелеть в безумной мешанине беспощадных ударов... если бы не пришедшие ему на помощь племянники и дочь!

Астам и Канза возглавляют десяток вооружённых копьями бойцов, вместе с ними бурей обрушиваются на опрометчиво сгрудившихся вокруг старейшины кыргызов, сходу успевая поразить несколько беззащитных спин. Опомнившиеся кыргызы оказывают яростное сопротивление, но после потери стольких людей их время сочтено. Оба племянника и трое из бойцов отличаются особой скупостью и чёткостью движений — все пятеро успели принять зелье ''кошачьей ловкости''. Насколько видно из-под доспехов кожа Канзы выглядит неестественно серой и шершавой... зелье ''кожи-коры'' предохраняет молодого воина от ударов, мелких ран и неглубоких порезов, сильно ослабляет более серьёзные повреждения, как бы дублируя доспехи из войлока и металла (Астам использовал выделенное ему зелье раньше и его действие уже успело закончиться).

Красавица-дочь старейшины благоразумно не лезет в гущу свалки, однако участвует в ней самым непосредственным образом: Ману умело орудует подаренным отцом небольшим арбалетом, что пуляет не короткой стрелой-болтом, а свинцовым жёлудем. Сильная-решительная девушка очень даже неплохо владеет смертельно опасной игрушкой: стреляет точно, перезаряжает быстро, не рискует, если есть возможность попасть по своему. На такой мизерной дистанции её арбалет не менее опасен чем мощный агрегат или тугой-клееный лук.

Ворвавшихся на стену кыргызов полностью уничтожают ещё прежде чем спешащие им на подмогу подкрепления успевают преодолеть полосу убойной земли и добраться до подножья. Остановивший прорыв старейшина изрядно помят, но жив...

- Моя умница! - Оган с любовью смотрит на торопливо приближающуюся к нему дочь с зельем исцеления в руках. Небольшая-округлая бутылочка зелёного цвета как будто даже одним своим видом приглушает боль и прибавляет сил. Надо понимать, кольчуга и шерстяная поддёвка уберегли его от по-настоящему серьёзных ран, качественно смягчили пропущенные по корпусу и предплечьям скользящие и прямые удары, но полностью защитить от травм всё же не смогли. У старейшины почти отсохла правая рука, жутко болит по видимому сломанная ключица, сильно ноют ребра в левом боку, обильно кровоточащий порез на бедре при всём желании не получится записать в ''лёгкие'' ранения... Страшно представить, как бы его отделали, если бы не зелья и кольчуга! Как не удивительно, но несмотря на пропущенный удар палицы голова почти не болит — наверняка работа сумевшего погасить урон амулета. - Не наверняка! - меняет мнение старейшина, во время вспышки-воспоминания как наяву увидев опускающуюся сбоку-сверху палицу.