Год 19-й от Вступления в Силу Великого Договора (1521 от Р.Х.).

Вынэ — знающая, чтимая многими племенами хранительница священного места.

Старая шаманка довольно щурится, наслаждаясь приятным-равномерным теплом пылающего в очаге огня, буквально нежится, свободно вытянув ноги и с довольным кряхтением поворачиваясь к ласковому пламени то одним, то другим боком. Оно и не удивительно, ведь последние годы её старые кости немедленно отзываются зябкой-ноющей болью даже на самый лёгкий весенний и осенний сквознячок, и лишь внутри жарко протопленной землянки она может почувствовать себя как раньше, вспомнить, каково оно жить без медленно-мучительно струящихся внутри ледяных ручейков. Насыщенная милостью солнца летняя пора — отдельный разговор: c недавних пор Вынэ не слишком жалует щедро изливавшееся с небес тепло, оно не радует её как раньше, а неуклонно вызывает головную боль, противную ломоту в теле и желание спрятаться от каливших и сушивших воздух солнечных лучей... для чего опять же идеально подходит прохладная-влажная полутьма просторной и такой родной землянки.

Действительно родной! За более чем полвека вблизи священного места она буквально сроднилась с древним обиталищем, где до неё успешно провели свою жизнь многие и многие поколения хранителей священного места. С Вынэ их всех роднит схожий путь, сначала соискателя доверия-признания прежнего хранителя, затем его ученика, ну а после полноценного шамана-знающего, облечённого огромной ответственностью посредника между разными мирами и их обитателями. Доля не скажешь что лёгкая или простая, но безусловно почётная для любого, кто способен выдержать её страшный груз. Вынэ могла, одновременно с самого детства страдая шаманской болезнью и в то же время очень хорошо перенося её последствия, вдобавок часто умудряясь запомнить приходившие вместе с приступами откровения и послания — обитавшая в землянке прежде неё наставница раздула редкий дар способной ученицы, обучив те откровения-послания толковать и отличать одни от других. Прожившая долгую жизнь шаманка знает границы своей силы, видела свой срок и потому не боится смерти, не боится обитателей Нижнего или Верхнего миров, бродящих в тумане безвременья чудовищ или способных обрести подобие плоти теней, тем более она не боится людей — любого, кто пожелает получить толику её внимания, Вынэ встретит одинаковой понимающей улыбкой и тяжёлым проникающим прямо в душу взглядом. Ну а для того, кто неправильно себя поведёт, у неё всегда найдутся нужные слова... для особо наглых грубиянов любого рода припасено и нечто повесомей слов...

Что ни говори, а нынешнюю хранительницу не получится назвать отшельницей — священное место традиционно богато посетителями, разнообразными просителями-паломниками, странствующими по той или иной причине шаманами, жаждущими милости духов и желающими свершить жертву вождями. Многие из них не прочь тем либо иным образом почтить старую хранительницу, поделиться с ней бедой или заботой, спросить совета или мнения, просто напомнить о себе, хотя бы попасться на глаза, а возможно даже услышать из её уст доброе слово, мудрое напутствие, увидеть улыбку на старом-морщинистом лице. Слово старой шаманки многое значит в мирских делах, в отношениях между разными родами и племенами, его учитывают, принимая то или иное решение, а некоторые никогда не примут именно потому, что точно знают её к ним отношение.

Будем справедливы, неоспоримый авторитет Вынэ опирается не только на почтенный возраст, опыт и статус хранителя священного места, но и на унаследованные ей древние реликвии: обладающий огромной властью бубен из неспособной истереться-испортиться-сгнить-порваться кожи и позволяющий во плоти спускаться в Нижний мир каменный жезл со страшной когтистой лапой в основании и страдавшими от некого непереносимого знания ликами в навершии. В отличие от древнего-необычного, но изготовленного людскими руками бубна внушающий страх жезл не знал иной обработки кроме воли сверхъестественных сил и, как рассказал передавший его Вынэ дряхлый шаман, был некогда найден в сердцевине расколовшейся от удара молнии глыбы.