До самого последнего времени Тэмээн не представлял себе, насколько сильно внутренние области Поднебесной империи и особенно её столица отличаются от того светлого-чистого образа, что сумел внушить ему в детстве китаец-отец. Несмотря на приобретённые за годы совсем непростой жизни цинизм и не раз выручавшую его привычку всё на свете подвергать сомнению, он всегда считал великий город центром мира, сияющим источником знания и добродетели, с юных лет мечтал когда-нибудь лично ступить на улицы легендарного Шанду... по воле сбросивших монгольское ярмо ханьцев давным-давно переименованного в Пекин, посетить Внутренний и Имперский город, побродить среди затейливого переплетения столичных хутунов и роскошных сэхэюаней высшей знати, посмотреть, хотя бы издали полюбоваться на пурпурные стены Запретного города!

Всё верно, суровая жизнь среди кочевников вдребезги разбила-расколотила массу владевших им прежде иллюзий, ожесточила сердце, огрубила душу, однако унаследованное от рано ушедшего отца трепетное отношение к покинутой тем родине Тэмээн всё же сохранил, словно редкой красоты хрустальную вазу бережно пронёс сквозь годы и лишения. Во многом именно оно толкнуло рождённого далеко за пределами империи полукровку на довольно рискованный путь! Толкнуло шагнуть на него отнюдь не из благородных побуждений... как минимум не только из-за них — в его мыслях корысть и страх густо перемешены с жаждой признания, он очень хочет заслужить признание среди народа отца, о благодарности Сына Неба даже не мечтает, но рассчитывает, что тот хотя бы услышит про него. Подарить империи жизненно необходимые ей знания, открыть глаза и обратить внимание имперских вельмож и военачальников на возникшую божественным чудом державу Драконов-нелюдей — разве это не достойная цель?! Цель... безусловно заслуживающая соответствующего вознаграждения... способная невероятно прославить и возвысить того, кто её достиг... Не менее важная причина — желанное избавление от постоянно, день ото дня ужесточавшейся опеки Великого хана: Тэмээн ясно чувствует угрозу с его стороны, ощущает себя расходным материалом, от которого без колебаний избавятся, когда найдут ему лучшую замену, часто чувствует себя обречённой на забой овцой. Навязанные ханом в последнее время соглядатаи среди личной охраны только укрепили подозрения торговца об уготованной ему незавидной судьбе.

Ах сколько надежд бушевало в душе баргута-полукровки, когда прекрасно осознавая грозившую ему опасность, осознавая всю меру гнева Великого хана он всё же обратился к знакомому чиновнику таможенного управления с предложением своих услуг имперским властям... Тэмээн искренне надеялся, что предоставленные им сведения о государстве нелюдей далеко на севере будут по достоинству оценены сановниками Истинной Добродетели! Надеялся... раньше, до того как окончательно осознал горькую правду жизни — реальность оказалась невероятно далека от его детских представлений! И ведь Тэмээн прекрасно знал, что из себя представляют имперские чиновники, знал (в конце-концов их жадность частенько помогала ему проворачивать разные дурнопахнущие дела), знал, но надеялся, что понимание огромной пользы для Поднебесной империи от его предложения всё же сумеет смирить их жадный нрав, заткнуть ненасытные глотки.