Чтение оказалось занимательным во всех отношениях. Среди прочего я, например, обнаружила такой документ: директор департамента в Министерстве внешней торговли недрогнувшей рукой подписал торговое соглашение, принесшее нам несколько десятков миллионов убытка, за мизерную взятку в виде двухнедельного отдыха на Лазурном берегу с женой и ребенком. Аферист мелкотравчатый, горе с такими! Уж хоть бы сорвал куш посолиднее!.. Забыла его фамилию, а стоило бы назвать прилюдно, он наверняка жив (клопы, как известно, живучие) и судебное разбирательство было бы гарантировано.

Много сугубо секретных документов было похищено из польского МВД. Страшное разложение правящих кругов било наповал. У Марека оказался сильный инстинкт самосохранения, ему удалось исчезнуть с моего горизонта, не то я наверняка выцарапала бы ему глаза. Мои предположения на его счет оказались правильными, и он же еще клеймил меня и смешивал с грязью, протестуя против инсинуаций. По сию пору я не ведаю, намеренно ли он меня обманывал или сам был обманут, будучи еще большим недоумком, нежели я. Впрочем, я случайно обнаружила: все свои блистательные познания Марек почерпнул из партийных бюллетеней.

Ну хватит, возвращаюсь к Канаде. Однажды меня выпустили в город одну. Мне хотелось побывать в самых страшных районах Оттавы – этакий канадский Таргувек или старый Черняков. Тадеуш, подумав, сказал мне – средоточием темных элементов является Банк-стрит. Поехала я туда, нашла великолепный магазин с пряжей для вязания, а бандитов ни одного не обнаружила. Злокозненность улицы заключалась в том, что она была раскопана, но к раскопанным улицам в чужих городах мне не привыкать.

Я еще не вернулась домой, а семейство уже поссорилось: Тереса пошутила насчет того, что я, видно, заблудилась, мать восприняла это всерьез и отказалась ужинать. Досталось бы нам всем основательно, если бы не дети, служившие Тересе отдушиной. И наоборот. Полные два месяца никто не выдержал бы. Наше пребывание у одних давало роздых другим. Несмотря на все недоразумения, при нашем отъезде плакали и Тереса, и Моника.

Отъезд получился странный, по-видимому, слишком уж долго я путешествовала без осложнений. В аэропорте выяснилось – нас нет в списке пассажиров, хотя резервирование билетов я подтвердила в положенное время.

В общей сложности в списке отсутствовало одиннадцать человек. Все растерялись, никто не знал, что предпринять, пока из жалости нас не согласилась забрать чешская авиакомпания. Я даже порадовалась – люблю летать через Прагу. Тереса начала паниковать из-за неурядиц, но вынуждена была уехать – в шесть уходил последний автобус на Оттаву. Я оставила мать с багажом на тележке и побежала оформлять билеты. Чешский самолет улетал раньше нашего, я перерегистрировала билеты и вернулась в зал.

Матери на месте не оказалось.

Меня чуть удар не хватил. Обежала я соседние залы. Аэропорт в Монреале огромный, я здесь не бывала, понятия не имела, где ее искать. Чешский самолет улетал через двадцать минут. Вдруг матери стало плохо и ее забрали в медицинский пункт? Черт знает, где он находится! Я бегом вернулась в бюро нашего представительства, попросила помощи, чуть не разревелась. Двое парней прониклись ко мне сочувствием, обещали сейчас же ее найти. С перепугу я забыла, как выглядит моя родная мать и как она одета. Что пережила – врагу не пожелаешь.

Нашли ее через несколько минут, без сомнения, самых ужасных в моей жизни. Мать преспокойно стояла, опершись на тележку, около закрытой кассы польского агентства «Лёт» – нашла самое подходящее, по ее мнению, место. Толпа заслоняла ее, а надпись «Лёт» небольшая, ее почти не видно. Чешский самолет ждал, мы успели сесть. Нервотрепка имела положительный эффект: в течение двух дней я не могла есть и похудела по меньшей мере на полкило.

В Праге выяснилось – самолет на Варшаву вылетает немедленно, багаж перегрузить не успеют.