Из пяти дорожных сумок вместе с нами прилетели три. Две я получила вечером. Назавтра мать мрачно уведомила меня: чешские таможенницы украли ее платья.

Сколько у нее этих платьев было – три или четыре, – не помню. Мать получила их от Тересы, славные такие наряды, и вот их нет. Сумки валялись в Праге целый день, а воровство, там, по-видимому, процветает. Я огорчилась и пообещала купить матери новые платья, негодуя на треклятых таможенниц, отличавшихся лишь одним положительным качеством – хорошим вкусом.

Чешских таможенниц сразу же прошу меня простить.

Три новых платья я привезла матери из Копенгагена. Привозила и кое-какие продукты, потому как наши после канадских показались ей совсем несъедобными. В Данию я летела с сумкой в четыре с половиной килограмма, а обратно у меня оказался лишний вес. Специально проверила – съестные припасы для моей мамуси весили двенадцать килограммов.

Закончу уж эту тему.

Приблизительно через год после нашей поездки в Канаду я пришла к матери; она открыла мне дверь со странным выражением лица.

– Что случилось? – подозрительно осведомилась я.

– Сейчас увидишь. Иди посмотри.

Я вошла в комнату. На диване лежали какие-то платья. Вроде бы я их где-то видела.

– Слушай, это случайно не те Тересины платья, украденные в Праге? Откуда они взялись?

Мать покаянно показала на диван-кровать.

– Там лежали.

Я обалдела. Как они могли оказаться там, если привезены из Канады? Кто их туда спрятал? Не сами же они туда залезли?

Мать призналась – спрятала самолично. Распаковала вещи сразу по приезде и все прибрала. Почему она в середине августа летние платья запихала в диван-кровать вместо того, чтобы повесить их в шкаф, непонятно. К тому же она совсем о них забыла – случился этакий провал в памяти. Сама поверила, что платья украли. Я сочла справедливым разгласить историю с платьями, дабы восстановить честь несправедливо обвиненных чешских таможенниц.

Естественно, в рассказе о нашей поездке в Канаду, я опустила уйму мелочей. Например, я не описала, как Тереса лишила свою сестру халата, как свалилась на крышу сарайчика у озера, как моя мать подстерегала нас с топором на крутом откосе – не с преступными целями, а наоборот, чтобы защитить, как я вытащила Роберта на рысистые испытания в Торонто, как мы с Тересой пытались поймать друг друга и носились вокруг одной стены в квартире, и тысячи других забавных глупостей. Но эта книга – автобиография, а не продолжение «Проселочных дорог» и «Колодцев предков», хотя одних только пустяковых курьезов хватило бы на целую книгу. Если принять во внимание неупомянутые здесь перипетии, советую прочитать «Бесконечную шайку». Если не всю, то во всяком случае, канадский фрагмент.

Дальнейшие события я в состоянии более или менее упорядочить лишь с помощью печатей в старом паспорте. И получается – очередной отпуск я провела на шампиньонах...

* * *

Мой сын, купив помещение для выращивания шампиньонов, с помощью Эдмунда выкарабкался из строительных проблем. Часть одной из теплиц он превратил в жилье. Жилище получилось красивое, гостиная высотой четыре восемьдесят вполне соответствовала росту моих детей. Ежи оформил все документы и принялся за разведение грибов, а его мать совсем лишилась разума и начала сбор урожая.

Страсти к грибам я никогда не скрывала, из-за грибов я даже умудрилась заблудиться в Кампиноской пуще, на небольшом участке, который знала вдоль и поперек. Пожалуй, об этом стоит рассказать.