В довершение всех бед в нем пышно разросся грубый эгоцентризм. На словах прямо-таки неземное благородство, всю бумагу в мире, включая туалетную, можно было заполнить болтовней насчет того, как порядочный человек должен относиться к ближнему своему, как обязан уважать чужие чувства и чужое время, помнить об интересах общества, оказывать всем и каждому одни лишь услуги и, Боже избавь, никого не затруднять. А вот на деле...

Длинный хвост покупателей мог образоваться в магазине – скрежет зубовный было слыхать на улице, – когда он выбирал самый аппетитный батон хлеба или двести пятьдесят граммов масла, ровненько и красиво отрезанного. Его ничуть не интересовали люди, пережидавшие взрыв его эстетических эмоций, а пресловутое уважение чужих чувств и времени, загнанное под пол, в таких случаях даже слабым писком не напоминало о себе. Но не приведи Господь, если кто-нибудь впереди него попробовал бы так привередничать!..

В машине происходило то же самое. Если мы искали номер дома, место стоянки, магазин, я должна была медленно ехать вплотную к тротуару, и какое ему дело до следующего за мной автомобиля, которому я, возможно, мешаю? Если водитель сигналил – значит, скотина и кретин, пусть удавится! А вот если перед нами кто-нибудь плелся в поисках дома или магазина, то ясное дело – грубиян неотесанный, омерзительный себялюбец, подлая свинья, с другими людьми не считается!

Нет, этой проблемы я с ним не обсуждала. Сама законченная эгоистка, я ничего не имела против личных интересов, но, во-первых, не до такой же степени – дай вздохнуть и другим, а во-вторых, без ханжеской болтовни! Надо все же иметь мужество признаться в своих недостатках! Когда я пыталась по этому поводу высказаться, он или сразу начинал злиться, или клеймил меня позором и смешивал с грязью: точь-в-точь по тому анекдоту про русских.

Вкратце: объявлен конкурс США – СССР, чей народ счастливее? Решали компьютеры. Вопрос в США: сколько душ населения приходится на одну машину? Компьютер ответил – одна с половиной; тот же вопрос в СССР – компьютер показал полторы тысячи. Второй вопрос: сколько пар обуви приходится на человека? Компьютер в США: в среднем семь с половиной пар. На русском компьютере скрип и скрежет, после чего появилась фраза: «Зато вы негров угнетаете!»

Именно так происходило и с нами. Уже после второй фразы насчет эгоцентризма я слышала: а тебя вместе с машиной на опушке рощи пришлось вытаскивать. От такой логики человек дурел окончательно. Нет, прошу прощения, не человек, а влюбленная кретинка...

Второй способ прекратить дискуссию: оказывается Марек спешит, он в цейтноте. Или вдруг у него начинает все болеть – печень, позвоночник, срочно едем домой, немедленно займемся лечением! Так ни разу мне и не удалось завязать с ним серьезный разговор. А когда мы жили в счастье и согласии, жалко было нарушать хрупкое равновесие, и я добровольно отказывалась от критики.

Кстати, насчет лужайки на опушке рощи... Всех Наших путешествий не упомню – путаю их последовательность, зато в памяти отчетливо засело, какое путешествие с каким идиотизмом связано. Представления не имею, что тогда случилось с машиной. Сыновья Марека, по возрасту находившиеся как раз на полпути между моими, собрались на каникулы в палаточный городок – сперва самостоятельно, а на часть срока – с отцом. Я везла их со всем багажом. Тронулись мы в путь, естественно, позже, чем запланировали. Проехали ровно двести километров, я свернула с шоссе где попало – наступил вечер, решили заночевать. И оказались мы на месте, каких вообще на свете не бывает.

Большой луг, абсолютно пустынный, где-то на самом горизонте едва виднеются постройки, невысокий холм с рощей, прелестная речка, вьющаяся в траве, и далеко-далеко – огромная стая гусей.