Отпилил, меня не убил, а тут и солнце взошло. Обозрела я местность и от души похвалила себя за упрямство. Кое-как я выехала из пней и рытвин и выбралась на более цивилизованную поверхность, но дивилась себе, пожалуй, не меньше, чем Мареку. Во всяком случае, я выполнила задание и образцово отработала долг – выпуталась из этой дикой пуши. Красиво там, ничего не скажешь, только вот условий для езды нет.

К полудню мы вернулись на Окмин. Поставила я машину где пришлось – под первым же кустом, и позволила себе расслабиться. Больше суток езды по проселкам и эмоции у старых мостков, где вязали плоты, – имею право и отдохнуть. Тут-то мое сокровище критическим оком обозрело нашу тачку и вежливо, в самом деле вежливо, хоть и с нажимом, попросило меня поставить ее иначе, ибо стоит она сикось-накось и некрасиво. Поистине этот человек не знал меры...

Я впала в вялое бешенство и отказалась – под страхом смерти до вечера к тачке не притронусь, упала на надувной матрас и в три секунды заснула мертвым сном. Не знаю, кто из них надул мне матрас, во всяком случае, Марек угомонился – сообразил хотя бы временно оставить меня в покое.

Через четыре часа я проснулась и охотно выполнила его пожелание, хоть и не выношу педантизма.

Позднее божество снова проявило свои достоинства, и мое восхищение окрепло. Мы на время взяли у крестьянина плот, на который Марек водрузил мачту из сухой сосенки. А к ней прикрепил мою купальную простыню и таким манером превратил плот в парусную лодку. И хотя против ветра она не желала двигаться, да и лавировать было нелегко, но по ветру мчалась как черт.

А потом я вообще перестала что-либо понимать. Мне показалось, Марек умеет управляться с парусом, сам же хвалился. И вот мы очутились на Зегжинском заливе, где у Доната была нормальная парусная лодка. Не знаю, какого типа лодка, не разбираюсь в этом совершенно, – на ней установлены два полотнища. Донат куда-то отлучился, а мы, я и Марек, отправились с Янкой, отнюдь не скрывавшей своего полного неумения, в плавание. Мне и в голову не пришло беспокоиться – ведь Марек знаток. Короче, села я в лодку с полным доверием. На заливе гулял ветер и была небольшая волна.

Парусным спортом я не занималась, но когда-то держала в руках руль и даже с парусом управлялась. Господом Богом клянусь, уверенней я чувствовала бы себя в лодке одна. Марек с Янкой вытворяли такое, что превосходило всякое человеческое разумение. Я заорала и потребовала тотчас же вернуться, однако изменить направление тоже надо уметь, это даже я понимала. Воистину промысел Божий, что им не удалось меня утопить. Позже Марек, естественно, поведал: все из-за Янки, она что-то не так делала. С грехом пополам я удержалась от вопроса – на кой черт тогда он ее просил это делать? Вроде бы собирался сам вести «Дар моря». И в конце концов, умел он или нет управлять парусной лодкой?

А на веслах Марек продемонстрировал высший класс. Мы заплыли довольно далеко, озеро узкое и длинное, возвращались против ветра. Я сидела на корме, мы разговаривали о чем-то интересном, и вдруг до меня дошло – плывем мы не меньше часа, камыши бегут назад, он все время гребет против ветра и против волн, говорит со мной и даже не задыхается. Боже милостивый, как будто и не работает – машина, а не человек! Я онемела от стыда: как я могла выкапывать мелкие недостатки перед лицом такого совершенства?..

Вообще на Окмине я пережила немало противоречивых чувств.