До истерики дело дошло всего четыре раза. В первый раз я швырнула в Ежи той самой пепельницей из Лувра. Ребенок успел увернуться, пепельница брякнулась о стену и разлетелась вдребезги.

Во второй раз я обливалась слезами, когда Марек велел мне продраить наждаком плинтус. Будь у меня перчатки, это занятие еще удалось бы выдержать. Перчаток, однако, не оказалось, и занозы то и дело впивались в руки, а это чудовище еще и подгоняло меня.

Третий припадок истерики приключился в первый вечер после окончания всех работ. Рабочий класс покинул вылизанную квартиру, я плюхнулась за кухонный стол и попыталась перевести дыхание. И в этот момент Марек спросил, а не снять ли две плитки с пола на кухне возле притолоки – некрасиво, мол, обрезаны, щель между ними миллиметра на два лишних...

Я впала в полное исступление и устроила бешеный скандал. Марек форменный преступник и вгоняет меня в новый ремонт, палач, садист и не помню кто еще. Я отказалась вывернуть лампочку в светильнике и поклялась его убить... Марек отреагировал спокойно, и на следующий день я без всякого сопротивления согласилась. Действительно эти плитки портили безукоризненно прекрасное целое, пожалуйста, если желает, пусть снимет их. Он сам, по-видимому, понял, что вылез со своим предложением некстати, и теперь, воспользовавшись моим согласием, переставил еще плитку под мойкой, недостаточно точно подогнанную.

А в конце концов придумал кое-что пострашней. Около кухонной двери явно не хватало розетки, и Марек предложил поставить ее – провод сверху идет по дверной коробке, небольшой кусок он отведет вбок и сделает розетку.

Тут уж я превзошла самое себя. С истошным воплем: «Надоело грязь выгребать!!!» просто сбежала из дому. Марек беспрепятственно подсоединил розетку, а из проведенного желобка пяти сантиметров длиной и в полсантиметра шириной высыпалась чайная ложечка штукатурки.

У меня рецидив ремонтного светопреставления проявился по-иному. Квартира с покрашенными окнами и дверями, с отлакированным полом сияла, рассеивая блеск на всю округу, и заставить ее старой грязной мебелью, пылившейся у соседей, и думать не приходилось. Соседнюю квартиру требовалось срочно освободить – там пора было начинать работы. Безумие довело меня до того, что разобранную по частям мебель, а вещи поменьше целиком, я запихивала в ванну и терла щеткой в горячей воде со стиральным порошком. Мыльный поток каскадом стекал по лестнице, потому как, к примеру, гардероб или трехметровые карнизы в ванной комнате не помещались. Увидев чистую мебель, мне позавидовала Люцина – а может, психоз заразителен – и полетела домой отмывать книжные полки, они и в самом деле стали светлее. Умаялась она как вол, обругала меня – ведь я спровоцировала всю эту свистопляску, и вообще разобиделась.

И после всего этого меня чуть не добила администрация. На время ремонта жильцов освободили от квартплаты. Оно и понятно, поскольку жить в доме не представлялось возможным. Огромные дыры в наружных стенах являли собой особенно впечатляющее зрелище. Да и так провидение смилостивилось над нами – несмотря на конец октября, погода стояла ясная, солнечная и теплая, даже ночью было терпимо.

Освободили от квартплаты? Прекрасно. Я приняла это к сведению и платить перестала.

Следует заметить – с администрацией у меня давно сложились не лучшие отношения, и причина не всегда была в управлении жилыми домами. Я очень часто не оплачивала вовремя счета всего лишь потому, что жалко было времени.