— Так точно… — и, словно проглатывая неназванный чин Иртеньева, кадык капитана дёрнулся.

Теперь предстояло подумать, как вести себя дальше, и полковник, стремительно перебирая в уме все возможные варианты, мягко взяв капитана под руку, увлёк за собой. Офицер подчинился безропотно, и это решило дело.

Полковник незаметно осмотрелся и, убедившись, что никто вроде за ним не наблюдает, спросил:

— Скажите, как вы здесь очутились?

— Из Порт-Артура…

То, что порт-артурский капитан оказался здесь, на улице Токио, да ещё в штатском платье, весьма озадачило Иртеньева. До сих пор полковник объяснял себе его появление иными причинами и, знай Иртеньев об этом раньше, он любым бы способом избежал разговора, а так… Да, теперь отступать было поздно, и полковник жёстко потребовал:

— Будьте любезны объясниться.

— Слушаюсь. — Беклемишев машинально подстроился под шаг Иртеньева. — После сдачи Артура нас перевезли в Японию, и офицерам было разрешено вернуться домой. Но мы решили остаться вместе с солдатами, однако, как видите, пользуемся некоторой свободой.

— Понятно… — протянул Иртеньев.

Объяснение было исчерпывающим, и теперь предстояло решить, стоит ли воспользоваться давним знакомством или всё-таки использовать пока имеющийся шанс уйти в сторону. Впрочем, Иртеньев отдавал себе отчёт в том, что, несмотря на вроде бы благосклонное отношение Кеннана, ему вряд ли будет доступным свободное общение с пленными, а здесь с ним рядом шёл человек, для которого именно это было повседневностью.

Нет, их случайную встречу можно и нужно было использовать. Ведь, собственно, только она предоставляла полковнику возможность узнать, кто именно занимается пленными и что происходит там, за оградой охраняемых японцами солдатских лагерей.

После короткого раздумья Иртеньев принял окончательное решение и негромко спросил:

— Просветите меня, капитан, что там произошло в Артуре?

— Предательство! — коротко выдохнул Беклемишев. — Стессель собственной волей, единолично сдал крепость!

— Как так? — опешил Иртеньев. — А что же военный совет?.. Его что, не было?

— Как же, не было! — Беклемишев едва слышно выругался. — Был. Все генералы высказались против сдачи, а Стессель сам, тайком выслал парламентёров и поставил гарнизон перед фактом.

— Ничего не понимаю… — Иртеньев недоумённо посмотрел на Беклемишева. — Как такое вообще могло случиться?

— Если честно, сам не пойму, — вздохнул капитан. — Ходит упорный слух, что Стессель сдал Артур за большие деньги…

— То-то, я смотрю, японцы тут такой праздник устроили… — растерянно протянул Иртеньев и недоумённо спросил: — Доказать, конечно, никто ничего не может?

— Конечно же нет, — коротко выдохнул Беклемишев и, неожиданно понизив голос до шёпота, произнёс: — Именно поэтому я прошу вас, поймите, я на всё согласен, чтобы, чтобы…

Не дав ему договорить, Иртеньев остановил капитана, сделав предостерегающий жест. Теперь, когда состояние Беклемишева окончательно стало понятным, полковник понял, что лучшего информатора, а если надо, то и решительного помощника, ему не найти…

Японцы ликовали. Ещё бы, такая победа, как полное уничтожение мощного броненосного флота, наверняка войдёт в анналы истории! Недаром уже сейчас европейские и американские газеты, захлёбываясь от восторга, называют Цусимский разгром величайшим морским сражением.

Боевые корабли, рвавшиеся во Владивосток, не только потоплены или рассеяны по нейтральным портам.