Она резко обернулась, замерла на миг и медленно пересекла границу тьмы и света. Там, в полумраке, стояли четверо, один из которых отличался, мягко говоря, несколько странной фигурой, вернее сказать — полным отсутствием того, что принято было называть фигурой. Но она видела из них только одного — того, что стоял впереди остальных и кого она узнала бы из тысяч по одному лишь голосу, даже просто по выражению, с которым только этому голосу дано было произносить ее тайное имя.

Легким алым вихрем вспыхнуло в сердце слово и едва не сорвалось с губ, но он не дал ему сорваться, опередил:

— Зови меня Владимир Карриган. У меня к тебе дело, — он поглядел в направлении бассейна, где к все еще продолжались плескотня и суматоха. — Давай только для начала уйдем отсюда.

— Дело? Вот как? Интересно… Кстати, буду очень признательна, если ты будешь называть меня Стел. Значит, этот сюрприз в бассейне — твоя работа?

Она даже не спрашивала, а как бы констатировала факт.

— Угадала. Своего рода отвлекающий маневр.

— Что ж, пойдем!

После этих слов, как ни странно, никто из них не сделал ни шагу. Зато окружающий их павильон шатнулся, накренился и изогнулся, словно бы сопротивляясь могучей неведомой силе, вздумавшей для чего-то его отжать, и вдруг не выдержал, перестал сопротивляться, смазался, закрутился, перемешиваясь в серую однородную кашу. Это длилось недолго — вскоре бесцветная пространственная манка стала обретать новые краски, образуя постепенно вокруг небольшой компании совершенно иную картину, полную тепла и солнечного света, насыщенную запахами разогретой земли, леса и дикого цветения. Они оказались на широкой лесной поляне, поросшей густой травой и луговыми цветами.

Тот, кто назвал себя недавно Карриганом, обернулся к своим спутникам, среди которых, помимо человека без фигуры, наличествовали еще один мужчина и одна женщина, и произнес:

— Предоставляю в ваше распоряжение сей первобытный уголок земной Природы. Располагайтесь где найдете нужным. Можете отдохнуть. Мы здесь пробудем долго.

Петр, оказавшийся в свете дня угрюмым и недовольным типом, в ответ заворчал сердито:

— На травке, что ли, располагаться? А жрать ты нам что тут предложишь? Цветочки?

Карриган несколько театральным жестом хлоп-мул себя по лбу.

— Ах да! Мы ведь, помнится, отправились за провиантом. — Он слегка поклонился похищенной даме, словно в галантном приветствии, но слова сказанные им при этом, были далеки от романтики а отдавали скорее атмосферой семейной кухни:

— Стел, сообрази-ка моим друзьям чего-нибудь перекусить.

И добавил чуть извиняющимся тоном:

— Это как-никак всегда было по вашей женской части.

Она возмущенно приподняла брови — ни дать ни взять негодующая жена, в дом к которой завалился среди ночи бывший муженек с кучей приятелей, но ничего не сказала, лишь перевела взгляд куда-то на лужок за их спины, несколько мгновений напряженно туда смотрела и наконец уронила, указав в том направлении пальцем:

— Там.

Изголодавшиеся попутчики Карригана коллективно обернулись и увидели разложенную неподалеку на траве белую скатерть, сервированную так, словно она прилетела сюда вместе со всем содержимым, по меньшей мере, с какого-нибудь королевского пикника: среди изобилия блюд и приборов возвышалось призывно несколько кувшинов, в центре натюрморта красовалась бронзовая ваза с фруктами. Лесные запахи почтительно присмирели, задавленные донесшейся с ветерком волной изысканных гастрономических ароматов. Первым сдвинулся с места и уплыл по этой волне Бол Бродяга, за ним последовала Рейчел. Петр, буркнув через плечо: «Ладно уж, уговорили», — оказался последней жертвой гипнотической волны.